-Нет. Сивого пристрелил Тень, - и тут без него не обошлось. Шустрый парень этот киллер Тень. И по девкам бегать мастак и стреляет метко. Оставить бы такого при себе, да только не люблю его. Секс с ним был безусловно фееричным, но не более. Если быть откровенной, то кроме мужа я вообще никого и никогда не любила. У нас была такая короткая совместная жизнь, но такая яркая и эмоциональная, что до сих пор, вспоминая о нем, мое сердце отзывается трепетом и болью потери.
-Так может он и Жирного убил?
-Я ничего не знаю, Лиля! – хлопает со злостью ладонью по своему бедру. – У меня предвыборная компания на носу. Надо своих кандидатов продвигать, а я бегаю по городу…
-Спасибо тебе, Олег, - мурлычу кошкой. Даже старому плешивому коту, который забыл, как выглядит его отросток, и уверен, что эта телебонька предназначена только для мочеиспускания, приятно почувствовать себя суперменом, вырвавшим невинную деву… которой немного за сорок… из лап опасности.
-Да я не о тебе… - кладет свою руку мне на колено, - ты же знаешь, что для тебя я готов на многое.
-Знаю, - на многое, но не на все… делаю пометку. – И я от души благодарю. – А сейчас, немного приземлим старого дамского угодника. – Уверена, что Влад для тебя и твоей семьи сделал бы тоже самое.
-Кхм-кхм, - покряхтел, и руку убрал. Вот и отлично.
Через полчаса езды по городу останавливаемся у моего дома.
Берусь за ручку, чтобы выйти.
-Постой, - останавливает меня Олег, - Лиля, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, но… мне было бы проще это делать, зная, что прошу за близкого человека.
Да так уж и скажи: «Стань моей любовницей наконец-то!». Ходит вокруг да около, строит из себя порядочного.
-Олег, я думаю, Инесса будет против наших отношений.
-Моя жена – взрослая мудрая женщина, она прекрасно знает о моих отношениях на стороне. И… ей вовсе и не обязательно знать.
-Не обязательно, но узнает. И знать, что у твоего мужа ничего не значащие интрижки с женщинами однодневками – это одно, а я все-таки жена твоего покойного друга. Мы знакомы с Инессой уже больше двадцати лет. Прости, но нет… даже если ты откажешь мне в помощи, мой ответ не изменится.
-Не откажу, - бурчит, отворачиваясь к окну.
Смотрю на Олега… а думаю о покойном муже. Ведь Владу сейчас было бы столько же, сколько и ему. Но судьба распорядилась иначе. Влад навсегда останется сорокапятилетним…
Целую в щеку Олега и выхожу из машины.
Это был сложный день и ощущение, что будет только хуже, не покидает меня.
Глава 3
Лилия.
Утро, а я только легла в постель, пытаясь уснуть. Кручусь, кручусь, но сна ни в одном глазу. Мысли роятся в голове, мешая расслабиться и погрузиться в сладкую дрему. Только закрою глаза, сразу приходит он – мой муж.
Нет, я так не могу! Откидываю одеяло и встаю.
Собираюсь очень быстро. Теплый спортивный костюм, бейсболка, очки на пол-лица… Спускаюсь на цокольный этаж дома, там расположен супермаркет. Покупаю печенье, конфеты и бутылку виски, которое любил мой муж. Вызываю такси и еду на кладбище.
Кладбищенские ворота всегда пугали меня. Они будто врата… только куда? Для кого-то в рай, а кому-то прямиком в ад. Думаю, что Влад и в преисподней утроился неплохо, руководит бесами, не меньше…
Долго его могилу искать не приходится, она находится на почетной центральной аллее. У него прекрасные интеллигентные «соседи»: справа могила бывшего мэра, слева – главвач, которого хватил удар прямо на рабочем месте, позади – какой-то именитый актер… И куда не глянь, всюду убрано, ухожено, цветы в вазах, дорогие мраморные памятники… не то что на отшибе.
Конечно, это место для захоронения – не моя заслуга. Хм… братва постаралась… Они же и скинулись на памятник. Мне, в то время двадцатилетней дурочке, было совершенно не до этого. Я-то и на похоронах Влада не была. Лежала в больнице вся побитая, поломанная… с зияющей дырой вместо сердца.
В тот момент мне казалось, что я не переживу, что сойду с ума… что жизнь моя кончена, и хуже быть не может. Я смотрела в потолок, ничего не ела и молча ждала смерть. Но и она не пришла. Видно, старуха побрезговала.
Останавливаюсь напротив памятника Владу. Один взгляд и глаза наполняются слезами. Он изображен в полный рост. Взгляд задумчив и пронзителен, впрочем, как и бывало практически всегда при жизни, смотрит в самую душу… такую больную и искалеченную.