— Что ты сделал? Что?
— Я ничего не делал, Старшая…
— Ничего? Ничего, значит, — злобно выплюнула ведьма. — Не ты ли только что сократил мою жизнь вдвое, а? Мне и без того не так много оставалось!
«Это из-за меня» — произнес Зиргрин. — «Я старался быть как можно незаметнее, но наша связь слишком крепка, на тебе есть отпечаток моей силы, которая запрещает Берте находиться на моей земле. Как только Берта коснулась тебя, ее жизненные силы сократились. На самом деле она не так стара, с ее силой у нее должна быть гораздо более молодая внешность. Не понимаю, почему она здесь, учитывая все последствия?»
«Она же раньше касалась меня»
«Ты тогда защитился от нее внутренним барьером, так что моя энергия не просочилась. Но не можешь ведь ты все время удерживать в своем теле барьер? Это помешает обучению. Нам придется открыться друг другу, иначе ничего хорошего не получится».
— Черт, — выдохнул Наиль, осознавая, в какой ситуации оказался. Он гадал, почему Берта все еще не огрела его какой-нибудь мощной магией. — Энра, нам нужно серьезно поговорить.
— На тебе проклятье? — уже более спокойно поинтересовалась женщина, с опаской посматривая на парня.
— Не совсем… Энра, я предлагаю обменяться клятвами на крови. Мне придется рассказать о себе все, а это небезопасно. Вам тоже придется рассказать о себе все. Иначе я боюсь причинить вам по незнанию еще больше вреда.
— Мелкий паршивец, — фыркнула женщина, присаживаясь прямо на влажную от росы траву и извлекая кинжал. — На этой земле слишком легко относятся к клятвам на крови, раздают их при каждом случае, а ведь на остальных материках это суровое табу!
Тем не менее, она все же принесла клятву. Продолжительность жизни больше для нее не имела значения, если она успеет обучить этого странного юношу, внешностью напоминающего одного из ангелов Златоликого. С другой стороны, ей было невыносимо любопытно. Последняя радость в ее завершающейся жизни — утоление любопытства. От рассказа о ее прошлом уже ни для кого ничего не изменится, да и не было в нем ничего постыдного, она просто стала жертвой неправильного решения своей семьи. А Темному Императору было плевать на то, участвовала она в заговоре, или нет.
Наиль также присел на землю, принес клятву и первым начал рассказ о себе. Зиргрин убедил его, что внимательно следит за ведьмой. Если вдруг что-либо его насторожит — он примет контроль над телом Наиля и скрутит магессу. Для королевской тени это не составит труда.
Кое-что молодой человек умолчал. А именно тот факт, что одушевленный меч в его руках — это и есть временное тело Крылатого Змея.
Берта выслушала историю ученика от начала и до конца, ее глаза сузились, а белоснежные ровные зубы, в отличие от остального тела, идеально сохранившиеся, до крови прокусили губу.
— Значит, ты апостол Крылатого Змея. Вот почему ты так подействовал…
— Не совсем апостол, но довольно близок к этому понятию… я прошу прощения…
— Не извиняйся, — отмахнулась женщина. — Вот, значит, что имел виду этот чертов интриган! Последний шанс. Я думала, он говорил о последней возможности найти ученика, но он же ни черта не знал о моих настоящих целях! Ты связан с новым богом этого мира, конечно.
— Он обучил меня ремеслу убийцы.
— Ха! Я делю одного ученика с существом, настолько ненавидящим меня! Какая ирония.
— Он вас совсем не ненавидит… Крылатый Змей на самом деле просто не успел просчитать все последствия, когда устанавливал запреты для темных. У него было мало времени. Кстати, мои способности в стихии воздуха тоже от него. Он рассказывал, что изначально мой талант был едва достаточным, чтобы считаться даром. Крылатый Змей назвал меня своим учеником, он заменил нам с сестрой отца, пусть и не мог помочь физически, но без него мы бы погибли.
— Призрачный Пес был при жизни примечательным убийцей, я помню те годы, когда о нем по всем материкам гуляла довольно пугающая слава. Даже удивительно, насколько странно повернулась его судьба.
— Он ненавидит это прозвище, — улыбнулся Наиль, ощущая мощную волну раздражения от Зиргрина из-за того, что его продолжают так называть.
— Но под ним его запомнили. Хотя, конечно, больше его так никто называть не станет, в конце концов, он высший бог этого мира.
Сейчас Берта была совершенно не похожа на себя прежнюю. Исчезла истеричность из голоса, дерганность движений и непоследовательность мышления. Словно совершенно другой человек, бесконечно уставший от своей несчастной жизни, с грустным взглядом мутных старческих глаз.