— Понял, — выдавил из себя Паук, сглатывая образовавшийся в горле ком. Эта женщина бесконечно пугала его. Он не знал, зачем ей Наиль, но она и не скажет. Он бы не удивился, если б узнал, что ведьма добровольно пошла в рабство ради встречи с Наилем. В конце концов, именно о ней со спутницами докладывал Наиль после последнего задания. Значит, или она еще там его приметила, или вообще — предвидела все за многие годы и теперь просто действует наилучшим для своих целей образом. Хотя, зачем было все так усложнять? Странная, непонятная и могущественная.
— Тогда позови его.
— Ты ведь не станешь вредить мальчишке?
— За кого ты меня принимаешь? Он, как и все смертные, — часть этого мира. А вот ты — уже нет. И есть те, кто похож на тебя, но несут один только вред. Ты не вредишь этому миру, хоть и обладаешь злой судьбой. Потому ты был помилован семнадцать лет назад.
Паук попытался понять ее слова, но не смог. Ему оставалось только отправиться к казначею, через которого он внес тридцать процентов стоимости заказа, заодно велел тому вернуть Наилю ранее удержанные деньги с заказа. Закончив с этим, глава гильдии шагнул в портальный круг, из которого вышел у края скалистого обрыва. Отвернувшись от завораживающего зрелища горного хребта, мужчина зашагал в сторону Берты, беспощадно оравшей из-за чего-то на молодого человека.
Наиль только начал обучаться у Берты, но уже стал понимать, почему от нее убегали все ученики и никто так и не смог стать преемником. Магесса была невероятно требовательна! К тому же, она выдавала информацию огромными сухими пластами, требуя неукоснительного запоминания с первого раза. За любую ошибку на лицо приземлялась пощечина, которую она формировала из простенького заклинания воздушного кулака. Наиль один раз увернулся от наказания, в результате чего в воздухе появилась сразу тысяча таких шлепков. Все они одновременно со всех сторон обрушились на молодого человека. Попробуй тут увернись. Зиргрин, попытавшийся было прибегнуть к антимагии и защитить своего владельца, был беспощадно обруган и унесен в избу, после чего появились еще две тысячи пакостных заклинаний, которые Наилю пришлось стойко выдержать. В итоге, его лицо так распухло, что глаза превратились в две узкие щелки. А одушевленный меч, упрятанный в сундук с каким-то пахнущим старью тряпьем тихо про себя стенал. Он был наказан за вмешательство в учебный процесс отлучением от владельца и от обучения. Жестоко.
Наиль же, хоть и обладал ментальной магией, из-за чего мгновенно запоминал теорию и магические конструкты, на практике терялся и ошибался. Одно дело — знать, как оно должно быть в теории, а другое — реализовать. Магия была чужда его уже сложившемуся характеру убийцы. Он в некоторых вещах совершенно закостенел и не мог заставить себя переучиться. Вот и на этот раз, когда Берта сымитировала атаку магическим заклинанием, его первым рефлексом было не выставить простейший воздушный барьер, как того требовало занятие, а уйти перекатом с линии атаки и зайти Берте за спину. Наиль едва удержался от добивающего удара машинально извлеченного из рукава кинжала. И именно за это все сейчас Берта на него орала так, что горы вздрагивали от ее визгливых причитаний. Все это сопровождалось бесконечными пощечинами. Если бы не риск потерять еще одну порцию жизненного потенциала, она, вероятно, использовала бы свои ладони.
Спас молодого человека совершенно неожиданно объявившийся Паук. Берта прервала воспитательный процесс и недовольно покосилась на приближающуюся к ним черную фигуру.
— Младший приветствует Старшего, поднялся с земли парень, вежливо склоняя голову перед своим командиром.
— Чего заявился? — впилась в Паука недобрым взглядом Берта.
— У него задание. Срочное. Даже я не могу на это повлиять, прости.
— Мы так не договаривались! Я только начала давать ему базу, этот процесс нельзя прерывать, иначе мальчишка все забудет!
Паук с некоторым сочувствием взглянул на опухшее и красное от пощечин лицо Наиля.
— Такое трудно забыть. Берта, он тебе не сказал, что имеет очень сильный ментальный дар?