Но имею ли я вообще право на выбор?..
Глава 7
— Вы готовы? — Рэн проходит в мои покои.
Натягиваю перчатки и перевожу на него взгляд.
— Насколько это возможно — при всей моей нелюбви к подобным переходам, — произношу с вежливой улыбкой на губах.
— Вы не отправили вчера никаких писем, — неожиданно замечает мужчина.
— Скажите мне, кто ваш шпион? — продолжаю всё так же радушно.
Не позволю этому провокатору испортить мой день.
К слову, молчание после моих слов звучит красноречиво…
— И всё-таки? — Рэн продолжает давить на меня весьма тяжелым взглядом.
Знать бы ещё его суть…
— Ну, что я, по-вашему, должна была написать — и кому? — чуть сбросив уровень «радушия» уточняю всё ещё вежливо.
— Графу Байону, — отвечает Охотник, а затем добавляет, — ваш отказ, разумеется.
— Вас не касаются мои отношения с графом, — с лёгким удивлением отзываюсь.
Что это вообще за новости?
— Разве вы не мечтали о свободе? — уточняет мужчина.
— Это вы за меня мечтали о свободе, — напоминаю ему, — и я повторю, если вы не поняли в первый раз: мои отношения с Ханом вас не касаются.
— Вы зовёте его Ханом, — замечает Охотник, прищурившись.
— Он попросил меня об этом, — сухо улыбаюсь, начиная чувствовать раздражение.
Между нами нет никаких договоренностей. Почему он заставляет меня чувствовать неловкость за моё общение с Мастером?..
— Почему именно он? — спрашивает Охотник.
— Потому что он симпатичный, — отвечаю, не задумываясь; затем встречаюсь с напряженным взглядом. — Кстати, кто из вас двоих первым начал откликаться на половину имени?
Мужчина прищуривается, но ничего не отвечает. Какая неожиданность.
— Скажите, что вы не мстите мне за то, что я не отвечаю на вашу симпатию, — медленно произносит он, спустя несколько секунд, — и что решили дать графу шанс, потому что он действительно вам понравился.
Смотрю на Охотника широко открытыми глазами и поражаюсь. Искренне поражаюсь.
— Вы сейчас собственноручно закопали всё моё уважение к вам глубоко в землю, — произношу четким ровным голосом.
Больше не произношу ни слова. Лишь взмахом руки предлагаю ему открывать портал.
Собственно, что и происходит.
Оказавшись перед домом вдовы управляющего восточным округом графства Дайго, глубоко вдыхаю и выдыхаю, не смущаясь своей слабости: эти переходы… даются мне не просто. Вестибулярный аппарат страдает от таких финтов.
На мужчину рядом даже не смотрю. Не хочу смотреть.
— Графиня! — вдова управляющего появляется передо мной так быстро, что мне становится неловко: всё-таки не молодая женщина, — Мы ждали вас лишь через пару дней! — затем она поворачивает голову, — Господин Охотник! Чем обязаны вашему визиту?
Внимательно смотрю на свою союзницу. Я уже давно заметила, что мощь Охотника простые люди ощущают иначе, нежели культиваторы — кажется, она не давит на них с той же силой. А оттого и отношение к нему совсем иное: люди не боятся сильнейшего среди мастеров и не хотят от него избавиться при первой возможности, — если на них нет греха…
Они считают его кем-то вроде Чистильщика.
— Господин Охотник предложил свою помощь в поимке поджигателя. Я не могла ему отказать, — отвечаю за нас обоих.
— Ну, да. Одного-то уже поймали, — совершенно серьёзно кивает вдова.
Она знала, что преступников двое?..
Или это был скепсис, потому что поймали явно не того?..
— Расскажите мне всё, что знаете, — произношу и получаю приглашение войти в дом.
— Когда я прочла ваше письмо, то первое, что пришло мне в голову — это проверить исполнителей черных заказов, — отзывается вдова, когда мы все усаживаемся в кресла, — их у нас не так уж и много.
— Черные заказы? — переспрашиваю сосредоточенно.
— Грязная работа: убийства, грабёж, поджоги, заказные нападения, — поясняет та, — проблема в том, что…
Женщина неожиданно поджимает губы и отводит взгляд.
— Что? — переспрашиваю у неё.
— Тот, кого вы нарекли своим телохранителем, и тот, кто был казнён в столице по обвинению в преступлениях черного колдуна — и есть один из исполнителей черных заказов, — напряженно отвечает вдова.
Несколько секунд сижу молча и смотрю на неё.
Затем перевожу взгляд на Охотника.
…
Я помню слова Моры о бездельнике, который берется только за легкую и высокооплачиваемую работу, — так она описала Ха Ру, когда я впервые спросила о нём.
Высокооплачиваемая работа, о которой никто ничего толком не знает…
И навыки профессионального убийцы, которые идут в разрез с образом лентяя и охламона…
Чем не идеальное описание преступника? А затем до меня доходит: а ведь он действительно поджег сарай! Тот самый сарай, в котором я очнулась после странного ритуала. Тот самый сарай, рядом с которым нашли тела жертв черного колдуна — в доме, который в последствии тоже сгорел.
— Ха Ру не… — упираюсь взглядом в пол, окончательно потеряв ориентиры, — он не может быть черным колдуном.
— Почему? — осторожно спрашивает вдова.
— У графини есть причины так полагать, — неожиданно приходит мне на помощь Охотник.
Ловлю его взгляд и цепляюсь за него, как за спасательную шлюпку.
— Надо полагать, эти причины весомые, — поднимает брови женщина.
И мне нечего ей ответить. Почему? Потому что Ха Ру сослан на Запретный Остров, а черный колдун — или тот, кого так называют, — побывал в моём замке пару дней назад.
Это просто невозможно.
Это же невозможно?..
— Однако, соседи убитых могут с вами согласиться, — произносит вдова, вынуждая меня поднять голову и встретиться с ней глазами.
— О чём вы? — спрашиваю ровным голосом.
— То, что происходило на границе ваших земель, крайне странное явление, ваша светлость, — аккуратно подбирая слова, отвечает женщина. — Ходит молва, что между смертью всех жертв черного колдуна и поджогом тех мест проходило более суток, а это может значить, что…
— Что это дело рук двух разных людей… — протягиваю напряженно.
То, о чём говорил Охотник, подтвердилось: преступник не стал бы оставлять трупы на всеобщее обозрение, если изначально собирался их сжечь.
Ловлю на себе тяжелый взгляд мужчины и киваю.
Я поняла. Мы ищем не одного убийцу; мы ищем культиватора, запугивающего моих подданных байкой о черном колдуне, и человека, который за ним подчищает. Одному необходимо, чтобы все увидели дело его рук… А второй либо помогает первому, либо желает стереть его деяния с лица земли.
Но одно совершенно очевидно:
— Они знают друг друга. Убийца и поджигатель, — произношу негромко, — найдём одного — выйдем и на другого.
— Я сделала такое же предположение, — кивает вдова, — и как только получила ваше письмо, дала задание своим людям узнать, кто из исполнителей черных заказов мог поджигать дома с убитыми.
— И? — поторапливаю её.
— И тут расследование зашло в тупик, — разводит руками вдова, — потому что никого из свободных исполнителей в то время не было в этом округе.
Да. Здесь был только мой телохранитель.
…
Что же ты за человек такой, Ха Ру? Ты присоединился ко мне, пытаясь понять, что стало со старой знакомой, которая вдруг перестала тебя узнавать? Или по какой-то другой причине?
…
Перевожу взгляд на Охотника и слегка прикусываю губу.
Должна ли я извиниться за все свои нападки на систему правосудия? Теперь очевидно, что вынесенное наказание, — с учетом всех секретов и недомолвок, — мягчайшая мера.
Откидываюсь на спинку кресла, складывая руки на груди… и задаю себе второй по значимости вопрос: значит ли всё это, что я должна выдохнуть с облегчением? Ведь появление последней жертвы доказало невиновность графини.
Она не убивала своих подданных в попытке раскачать свой дар!