Морской король отдал ещё один приказ передать его воинам, проводить гостей до пещеры переселения.
Пауки пошли на выход, где их уже поджидали стражи. Лиса в бессознательном состоянии находилась на руках Эванбайринга.
– Красивый мир, но солнце убивает всё желание находиться дольше здесь.
Вар засеменил за повелителем.
– Наших воинов нигде не видно.
– Они самые сильные мои пауки и пока не поймают этого мальчишку, не вернуться.
– А как же их переселит пещера, они же не королевских кровей?
– Пещера умная и раз они сюда попали со мной, то и обратно пропустит.
Эванбайринг внёс лису в пещеру, горячее тело было так близко к его груди, что он слышал, как бьётся, её сердце. Опустил взгляд на неё. Она даже в лисьей форме казалась ему самой красивой на свете.
«Глупая, почему же ты отказываешься от соития со мной? Я бы осыпал тебя лучшим обсидианом. Сделал бы главной наложницей – управляющей гарема. А может… даже не сжёг бы, когда женился. Да, это против законов. Но сжечь тебя не хочу».
– Покорись… – вырвалось у него вслух, и он погладил её по морде.
Вар вздрогнул от внезапного голоса повелителя в мрачной пещере, навевающей страх всем, кто в неё входил не королевских кровей.
«Неужели..? Не может быть. А вдруг? Повелитель влюбился в неё?» – мысли Вара лихорадочно запрыгали и склеились в кучу, когда началось переселение.
Они мгновенно оказались на месте и выползли наверх.
Вар решил аккуратно спросить:
– Повелитель…
– Говори. – Рявкнул, зыркая исподлобья.
– Вы будете наказывать наложницу?
Эванбайринг задумался, глядя на неё. Её длинные золотистые ресницы подрагивали.
– Она даже как оборотень прекрасна. Не знаю. Пока надо отнести её нашему колдуну.
Вар замолчал и они, обратившись в родную ипостась, быстро поползли через обсидиановую долину к горе, откуда виднелся его замок. А оттуда ещё на большей скорости к нему. Все виды обсидиана поблёскивали на их пути.
– Смотрю, камня начало ещё больше рождаться.
– Да, повелитель. Это же хорошо?
– Нет.
– Почему?
– Это признак голода. Ничего не понимаю. Отец постоянно снабжает нас человеческой химией для быстрого размножения и роста землероек. Что–то тут не то.
На подходе к замку Эванбайринг резко остановился, так что Вар случайно врезался мордой ему в зад.
– Простите.
– Идиот. Забери её. Не нужно чтобы мои пауки увидели, что я сам несу новую наложницу. Нечего им давать повод для пересудов. Как только принесёшь в гарем в отдельные покои, пошли своих воинов – слуг за колдуном и передай ему, что я сам его сожгу, если не спасёт её.
– Хорошо, повелитель. А после?
– Что после? – паук нахмурился.
– Что мне делать с ней?
– Накорми и выдай одежду. Других наложниц не подпускать. Головой за неё отвечаешь.
Вар взял мохнатыми передними лапами лису. Повелитель гордо пополз к воротам. В дозоре увидели их и тут же опустили мост на чёрных металлических цепях. Огромные деревянные ворота арочного типа медленно раскрылись. Эванбайринг на миг замер в них, подняв голову на массивного паука из чёрного обсидиана. Такого же символа его царствования, как и у отца.
– Натереть его до блеска! – прорычал охранникам, стоящим у ворот.
Те, находясь в человеческой ипостаси, поклонились, держа ворота с двух сторон за металлические кольца.
– Всё будет исполнено, повелитель.
Он вполз, прополз по кругу двора у входа в замок. Посмотрел по сторонам, высматривая своего главнокомандующего и, не найдя среди находящихся здесь воинов, рявкнул:
– Где Зорбаган?
К нему подошёл паук из молодняка.
– Повелитель, я подручный главнокомандующего. Он уже неделю как гостит у родителей: господина Вобина и госпожи Кластримии. Вы же сами его отпустили.
– Да? – приподнял бровь. – Точно, забыл. Как только появится, пусть придёт ко мне. Что с питанием?
– Ваш отец Эванбайринг не передал на той неделе химию для нового выводка землероек, поэтому главнокомандующий и отпросился у вас, чтобы сходить к родителям и самому разузнать, в чём дело.
– Сколько у нас осталось запасов?
Тот удручённо склонил голову.
– Не больше дюжины.
Эванбайринг вздохнул.
– Поэтому обсидиан так быстро начал разрастаться.
Пауки, слушающие их внимательно, изменились в лице – тень огорчения залегла на них. Все знали, что усиленный рост обсидиана признак надвигающегося на них голода, кроме туповатого служителя гарема.
Вар принёс лису в гарем в отдельную комнату и уложил на тахту.