— Да! — голос полный надежды, стремления, желания вырваться из оков мира, которого не понимала. Девочка вскочила с места и сжала кулаки. — Все, что скажешь, если обещаешь взять меня с собой.
— Хорошо, — Мэв улыбнулась и засмеялась, девочка посчитала, что это хороший знак. — Помнишь большой камень, что стоит у дерева рядом с амбаром? — девочка энергично закивала, не понимая к чему ведут девушка. — Я хочу, чтобы ты подняла этот камень и сломала дерево. Тогда я возьму тебя с собой. И только тогда.
Мэв легко поднялась на ноги и накинула плащ. Поцеловала ошарашенную девочку в лоб, а потом спрыгнула на землю с карниза, не потрудившись воспользоваться лестницей. Она уже выходила из амбара, когда девочка крикнула:
— Постой, ты обманываешь меня! Разве такое вообще возможно? Да мы вместе со всеми сестрами не подняли бы этот булыжник!
— Для меня, — Мэв оглянулась и, хищно улыбаясь, подмигнула девочке, — возможно.
Когда девушка открыла дверь и вышла на улицу под яркое осеннее солнце, матушка уже стояла посреди двора и укоризненно смотрела на нее исподлобья.
— Свиньи проснулись раньше времени, — недовольно буркнула она. Мэв заметила, как из окон жилого дома на нее уже уставились десятки любопытных глаз.
— Животным иногда стоит вставать пораньше, — нелепо ответила Мэв, погружаясь в собственные мысли. Ей матушка и ее методы не нравились, а потому она не любила разговаривать с ней и выяснять отношения точно не собиралась.
— Когда ты уже уберешься отсюда? Беду накликаешь на нас, помяни мое слово.
— Помалкивай, да помни к кому обращаешься, — тихо прошипела в ответ Мэв. Она все еще улыбалась и радовалась рассвету. Эта старая карга не могла испортить ей настроение. — У тебя нет выбора, не забывай. Я пошла тебе навстречу, оставаясь в этом хлеву и не беспокоя твоих "девочек". Ты должна быть мне благодарна, — девушка прошла рядом с матушкой и даже не удостоила ее взглядом. — Осталось не так много мест, которые мне надо проверить. Я схожу до одного прямо сейчас, вернусь к обеду и надеюсь, что меня будет ждать достойная пища, — в последний момент она повернулась к женщине и прошептала ей на ухо слова, в которых не было ничего, кроме холодного стального привкуса и не скрываемого недовольства. — Не подведи меня.
Мэв прошла мимо, помахав и улыбнувшись девочкам, которые уже просыпались. Она зашла за дом и отправилась в лес. Туда, куда всегда уходила, никому не объясняя зачем. Когда маленькие сестрички спрашивали ее, она всегда отвечала — "это страшная тайна!" Девочка украдкой выбралась из амбара и побежала в дом, успев увидеть, как ее матушка затряслась то ли от злобы, то ли от страха. Эта пожилая женщина с медного цвета волосами и губами, постоянно искривленными недовольством. У нее были грубые руки и такие же манеры. Брови всегда сведены и лицо изрезано морщинами. Их матушка была странным, строгим и жестким человеком, но другой они и не знали. Девочке повезло — матушка не увидела ее, сосредоточившись на том, чтобы прийти в себя после разговора с Мэв, поэтому девочка с легкостью обежала дом и забралась в боковое окно, которое никогда не бывало закрыто.
— Ну что, Лия, тебе удалось поговорить с Мэв? Она заберет тебя? — одна из сестер встретила ее в комнате, куда девочка украдкой пробралась.
— Скорее всего нет, — опустошенно покачала головой Лия. Ей не хотелось рассказывать о странном задании и о том, что выполнить его будет попросту невозможно.
— Ладно, не расстраивайся ты так. Все равно шансы невелики были, сама же говорила.
— И то правда, — устало ответила Лия. Вскоре их позвала матушка и они отправились завтракать в большую кухонную комнату. Девочки, отвечающие за сегодняшний стол, успели приготовить нехитрый завтрак из яиц, полезных трав и огурцов с помидорами — блюдо, которое они ели на завтрак каждый день.
Их было двенадцать человек. Двенадцать сестер, живших у матушки. Сестрами они, конечно, не были. Разная внешность, разные повадки — просто дети, которые оказались на этой ферме после своего рождения. Никто не объяснял им почему, никто не объяснял зачем. Матушка не отвечала на вопросы, а если спрашивать слишком часто и рьяно — могла всыпать розгами по спине. Поэтому вопросы девочки скоро задавать перестали.
Внешний мир был для них загадкой — матушка не скрывала, что он существует, что эта ферма — не предел мира. Но отпускать она их не собиралась. Это был самый опасный вопрос, самый запретный. Стоило только намекнуть об этом — как розги, словно по волшебству, появлялись в ее руках и следом шла публичная сцена наказания. Матушка срывала одежду с девочки и избивала розгами на глазах у сестер. После чего девочке надлежало зашить одежду, а сестрам запрещалось помогать ей — тоже часть наказания.