У дверей комнаты он, наконец, отряхнулся и отер лицо. Успокоив дыхание, достал из кармана ключ. В замке что-то крякнуло, он нажал сильней – там хрустнуло, и половинка ключа осталась у него в руке. «Да пропади все пропадом!» – разразился он универсальной магической формулой, и под ее звенящее окончание зашвырнул обломок ключа в дальний темный конец коридора.
Через четыре секунды ключ прилетел обратно и больно клюнул его в ногу.
Люкс стиснул зубы.
«Спокойно, – сказал он себе. – Это просто полоса. Темная полоса. Надо всего лишь ее преодолеть, переступить, выйти за ее пределы».
И он вышел на крыльцо, и закурил там. Как ни верти, оставалось одно – ждать сожителя. То бишь, соседа по комнате, парня с простецким, но звучным именем Джон. На счет простецкого он, конечно, погорячился, а вот что имя звучное – да. Обычное звучное имя обычного парня... Ерунда какая-то...
Люкс курил неглубокими частыми затяжками, щекоча дымом лишь верхушки легких. По сторонам при этом поглядывал внимательно, не забывал, потому что бдительность и осторожность – главные условия его существования. Как ни редки были большие люди в этом районе города, однако, случалось, что и они забредали сюда, поэтому осмотрительность терять не следовало.
Все стихло в округе, успокоилось. Ветер умолк, прервал свою извечную песню на полуслове. Унялся и ее постоянный аккомпанемент – листва обвисла на деревьях безвольно, лишь изредка вздрагивала отдельными своими членами, перебирала, словно собака во сне лапами. Казалось, что и машины остановились на полпути, никуда не доехав, заглушили свои моторы, уснули. Птицы вот тоже замолкли, от испуга или усталости, замерли, попрятав головы под крыло. Все, все помалкивало в трепетном благоговении. Покой и тишина, как это ни странно, царили на Земле в это тонкое, волшебное, хрустально ясное мгновение. «Вот так бы и жить», – подумалось Люксу, помечталось о невозможном. Но вот уже проскрипела дверь, рассеивая чары, следом послышалось чье-то тяжелое дыхание, сопение, и тогда он понял, что не один наслаждается жизнью здесь и сейчас. Мгновение совершенства рассыпалось, растаяло в наплывах реальности с хрустальным звоном. Пережитое наслаждение скользнуло в прошлое по смазанному эфиром наклонному желобу, стало воспоминанием о том, чего, возможно, никогда не было, осталась одна жизнь.
Посторонняя личность, появившаяся на крыльце, словно из скрипа двери, сжимала желтыми укороченными пальцами с широкими ногтями коробку «Полуденной Нивы» и сверлила Люкса взглядом. Личность была облачена в черный в тонкую полоску распахнутый пиджачок и мятые брюки из того же самого материала. К низкому лбу неандертальца-мыслителя, в котором шевелились непонятные пока мысли, прилипли редкие прядки волос. Личность слюнявила и грызла окурок папиросы, сплевывала и прищуривала правый глаз. А росточку была небольшого, вровень с Люксом, но держалась очень, очень самостоятельно. А что вы хотите? Личность же. Это определение вполне годится для обозначения итога целой жизни. Он стал, наконец, личностью! Или – не стал. Звучит как эпитафия.
Личность вдруг низменно икнула и изрекла сиплым простуженным голосом:
– Гаси волчицу!
– Что вы, простите, сказали? – переспросил Люкс, не уловив сути изречения. Вообще-то, общаться ему не слишком хотелось, но личность, а она оказалась мужеского пола, смотрела прямо на него, значит, и обращалась к нему, следовательно, нужно было как-то реагировать.
– Я говорю, нравишься ты мне, парень, – пояснил свою позицию внезапный собеседник.
От такой неожиданной комплиментарности Люкс столь же внезапно зарделся, и только повел плечом в ответ, мол, смущен, и довольно, довольно…
– Да ты не дрейфь, парень, – покровительственно изрек мужичек, и сразу словно бы прибавил в росточке. – Все нормально. Я говорю, ты мне нравишься. Не знаю, почему, нравишься и все. Как только тебя увидел, так сразу и понял: нравишься. И все. И не надо песен. Вот так вот. Ты здесь живешь? – мужик кивком указал на дверь общаги.