– Ты снова притащился, ханурик? – неожиданно признал Джон мужичка. – Сколько раз тебе объяснять, что здесь не малина? Чтобы больше не показывался? Может, с лестницы тебя спустить? Это мы быстро…
– Да я, вот... – попытался оправдать свое присутствие в этой точке пространства бывший киклоп, но Джон, похоже, совсем не был расположен выслушивать его в этот вечер.
– А если уж притащился, так нечего к людям приставать!
– Да я с этим пацаном, как с родным братом! Ну, правда? Скажи!
Циклоп, он же киклоп, быстро, прямо на глазах съежился до размеров крысы. Люкс, глядя на это, хоть и с некоторой опаской, но расправил плечи.
– Ладно, ладно! – миротворчески разрешил конфликт Джон. – Дуй отсюда! Быстро!
Он подтолкнул мужика к ступеням: – Гаси волчицу!
Когда мужик торопливым шагом скрылся из виду в темноте аллеи, позабыв, видимо, про позаимствованный им где-то мотоцикл, Джон повернулся к Люксу.
– Ну что же ты, старина, уши поразвесил? Гнать их в шею надо, шибздов этих, приблатненных!
– Что значит «гаси волчицу»? – поинтересовался Люкс. Ему явно стало легче, хотя и не совсем еще отпустило. – Гаси да гаси, говорит. Не пойму, чего хочет?
– А шут его знает? – сосед пожал плечами. – Воровской жаргон, не засоряй себе мозги.
Уже войдя в общагу, на ходу, бросил через плечо:
– А ты что это, собственно, на крыльце стынешь?
– Да, понимаешь, такая фигня... Ключ сломался.
Высоченный Джон резко остановился, так что шедший позади него Люкс не успел притормозить и ткнулся ему носом в спину между лопатками.
– И что теперь? Замок, конечно, не открывается?
– Точно так, – вздохнул Люкс. – Не открывается.
– И это я слышу речи инженера-технолога? О, горе мне! С кем я связал свою одинокую холостяцкую жизнь? С кем делю жилплощадь? Эх, ты, муж, облученный несчастливой звездой!
Надо сказать, что общежитие было межведомственным, и только благодаря этому обстоятельству могли оказаться в одной комнате начинающий инженер-технолог, как Люкс, и Джон, после военной кафедры в институте призванный в армию на год с присвоением первичного офицерского звания лейтенант. Такие офицеры, как Джон, всегда выделялись в среде военных своей неустранимой инородностью, как в куче чугунных ядер розовый воздушный шарик, хоть выкраси его зеленым. Форму они, за ненадобностью, никогда не шили на заказ, а подобранные на складах кители, хоть ты что, сидели на них мешками. Этих офицеров, в глаза и за глаза, до конца срока их службы называли студентами, а начальство предпочитало селить их отдельно, дабы оградить кадровых военных, особенно молодёжь, от их тлетворного, разлагающего воинскую дисциплину влияния. Все-таки временный, он всегда временный, не то, что постоянный. Хотя и свою пользу армии, несомненно, студенты приносили. Джон, например, был электронщиком, очень талантливым, и службу свою проходил в каком-то закрытом военном институте. Как узнал Люкс, дед у Джона был маршалом, поэтому военные к нему относились с особенным вниманием. Форму Джон почти никогда не носил, а когда ее все-таки надевал, фуражку держал подмышкой, словно папку с бумагами. В общем, жизнь Джона особенно не напрягала, и где-то даже нравилась, так что он даже задумывался иногда о том, чтобы продлить свой армейский контракт на полный срок на постоянной основе. Тем более что дед, и что военная жилка в нем все же была.
Остаток пути по лестницам и бесконечно длинным коридорам, до самой двери комнаты, Джон громко сокрушался, всплескивал руками и чесал свою косматую голову. Его длинная сутулая фигура выплывала из темноты в свет каждой очередной лампы под потолком, вспыхивала под ней свечой рыжиной волос, и, уплывая обратно в тень, гасла, чтобы через десять шагов возгореться вновь. Он был словно горящий уголь, бесшабашно ныряющий прямо в воду и выныривающий из нее всякий раз без какого либо ущерба для своего солнечного жара. Только, казалось, сильней разгорался после каждого освежения в купели. Что-то было в этой игре теней и света, в периодичности погружения во тьму и явления из нее – что-то было от истинного характера Джона. Ему так же было свойственно колебался со светлой стороны на темную и обратно, заглядывать за угол, за линию раздела и беспечно трогать что-то в сумраке носком ботинка, ожидая ответной реакции. Люкс отметил это обстоятельство мимоходом, по неутраченной еще природной склонности подмечать разное, в общем, бесполезное для устройства своей собственной судьбы. Правда, заранее ведь невозможно было предугадать, бесполезной окажется мелочь или, напротив, сыграет неожиданную и существенную роль в жизни. Поэтому-то, наверное, он и подмечал все подряд.