Джон был давним, и при этом весьма страстным, поклонником красненького, что, по-видимому, было обусловлено особенностями местности, его взрастившей. Продвижение его по стезе поклонения состояло в неуклонной и последовательной дегустации всех новинок, которые ему удавалось обнаружить среди винопродуктов красного цвета. Или же, если не случалось найти чего-нибудь неизведанного, тех экземпляров, которые прошли свою дегустацию раньше, были оценены положительно и заслужили повторной, углубленной. «Огненный танец» относился как раз ко второй категории – старый испытанный препарат.
Вино было теплым, так как Джон, будучи в гражданском, транспортировал его во внутреннем кармане куртки, было ароматным и терпким. Люкс с усилием проглотил образовавшийся во рту вместе с послевкусием вязкий ком слюны. Он сразу ощутил тепловой удар под дых, в мягкое, в желудок. Свет в глазах его мигнул, померк и ярко вспыхнул – Люкс с удовлетворением, так как именно этого ожидал, огляделся по сторонам, расправил плечи. Горизонт, его собственный горизонт вновь раздался до бесконечности, и не потолок больше был над его головой, а небо, которое было похоже на твердь, и оно все раскрывалось и раскрывалось куда-то туда, вовне, являя простор и беспредельность. Стало легче дышать, комната словно наполнилась свежим горным воздухом, пропитанным ароматами Огненного танца. Люкс сейчас же почувствовал то, что знал и всегда, а именно, что Джон ему – единственный друг, а сейчас больше, чем когда-либо прежде, и возлюбил его с евангельским жаром, до умиления, до крупной горячей слезы, что вдруг собралась в уголке глаза и потекла вниз. Слезу он медленно растер по щеке кулаком.
Он любил это состояние раскрепощенности, свободы и безграничной любви, возникавшее вследствие употребления первого, именно первого стакана красненького. По его мнению, это был наилучший и доступный для всех способ реализовать на практике мантру о всеобщей любви. Но с оговоркой: не злоупотреблять, не частить, то есть, ибо от чрезмерного употребления терялась безвозвратно острота чувства, и, следовательно, пропадал сам смысл пития. С этим как раз были проблемы, ибо первый стакан тянул за собой второй и все последующие с такой неодолимой силой, что противостоять этому влечению было практически невозможно – особенно если в бутылке оставалось еще хоть пару капель.
Джон, как удалось им выяснить однажды, стоял примерно на тех же позициях, с той только разницей, что не признавал ограничение первого стакана. Каждому дай по потребностям его, говорил он, и отплатит он тебе сторицей. Когда проспится и будет в состоянии.
Люкс не считал их разногласия принципиальными. Так, вариации на уровне тактики, при единстве цели и общности подходов. А когда чувства его были нежны и отзывчивы, он давал волю своей любознательности, и спрашивал Джона обо всем, что, по его мнению, могло бы помочь сблизить их позиции. Даже о том, о чем с точки зрения человека нормального и трезвого лучше было бы помолчать. К счастью, Джон реагировал на вопросы Люкса спокойно, даже благосклонно. Он знал, что они – суть неизбежный эффект и свойство красненького, и по этой причине момент общения не только допустимый, а и желанный, его изюминка, и не упускал возможности пофилософствовать.
Итак, Люкс прочистил горло.
– Джон, один вопрос. Только серьезно.
Джон откинулся на подушку, заложил руки за голову. Глаза его с тяжелыми веками превратились в щелочки, но не закрылись совсем, взирали на мир с довольством и умиротворением. Он улыбался, внешне и, что важней, внутренне, локализовав свое нахождение в точке наивысшего комфорта.
– Давно замечено, глобальные темы начинают вскрываться уже после первого стакана. В этом я усматриваю главную прелесть – и ценность – красного. В отличие от белого, между прочим. Вино прямым потоком вливается в жилы и разгоняет по ним кровь. Красное, я имею в виду, белое наоборот холодит. Впрочем, давай свой вопрос. Только, если можно, сформулируй проще.
– Совсем просто. Только ответь, ты трус?
– Ого! – Джон от неожиданности даже сел на кровати – из положения лежа перешел в положение сидя. – Ты, брат, совсем тронулся? Сегодня, я смотрю, красное тебе не впрок. Чего это так тебя забирает? Что-то случилось? Ситуация?
– Да что я, – уклончиво настаивал Люкс, – ты сам ответь. Ты ответь…