Сквозь матовые от пыли стекла в боковых стенках своего нечаянного убежища, в проемы между выставленными на витринах детективами в мягких обложках, он мог хорошо видеть своего преследователя. Тот как раз, приподняв шляпу, чесал за ухом, ни мало ничем еще, как видно, не озаботившись. «Ладно, ладно, – подумал Люкс мстительно. – Сейчас тебя отсюда ветром сдует, побегаешь еще...» И тут вдруг почувствовал, что его самого кто-то тянет за рукав. От внезапного приступа страха он едва не забился в щель под киоском. Испытывая острую боль в шее, словно к ней приставили острое лезвие, повернул голову. Рядом стоял цыганенок, всего лишь, чумазый мальчишка лет пяти, хотя угадывать возраст цыган дело неблагодарное. Мальчишка протягивал к нему сложенную лодочкой ладошку.
– Дяденька, дай десять копеек.
– Пошел вон, – злобно прошипел Люкс. «В наш-то просвещенный век...» – попытался он ханжески оправдать свою прижимистость. А лучше бы сразу удовлетворил просьбу ребенка.
– Дяденька, – продолжал настаивать цыганенок, для вящей доходчивости своего требования повысив голос, – дай десять копеек, а то хуже будет!
– Ты что это? – теперь уж сильно удивился Люкс. – Ты что! Иди-ка отсюда, пока по шее не получил!
Но попрошайка не отставал, похоже, он знал, что делает и, возможно, не раз уже проделывал подобный фокус. Искусство выживания цыган многогранно, и передается молодняку прямо с молоком матери.
– Дяденька! – почти уже кричал в голос чумазый оборвыш. – А, дяденька? Ты от кого это прячешься здесь? Давай рубль, а то хуже будет!
Тут до Люкса дошло, что хуже действительно может быть. Он скосил глаза на предполагаемого преследователя: мужчина в сером плаще еще ничего не замечал, может, в самом деле, увлекся чтением расписания. Слава Богу!
– Молодец! – похвалил Люкс цыганенка. – Молодец, хорошо работаешь.
Цыганенок схватил рубль цепкой смуглой лапкой и бросился наутек. Люкс успел все же слегка наподдать ему под зад – для ускорения, пожелав при этом, мысленно, доброй охоты. Вовремя отделался, надо сказать. Едва только он успел вздохнуть с облегчением, как обстановка изменилась.
Серый плащ по ту сторону ларька вдруг оторвался от расписания. Озирнувшись по сторонам и, не видя того, кого, теперь уже понятно было, выслеживал, мужчина заметался вдоль перрона туда-сюда. Потом он подскочил к киоску, и был так близко при этом, что Люкс, спрятавшийся с другой стороны, слышал его тяжелое отрывистое дыхание. Мужчина сунул голову в окошко, спросил о чем-то киоскера, и, резко оторвавшись, бросился бежать в ту же сторону, в которую удалился цыганенок. Бежалось дядьке тяжело, было заметно, что он сильно хромает на правую ногу. Люкс проводил его взглядом, такого же маленького, даже мелкого, как и он сам. «А ведь и ты чего-то боишься, – подумал он вослед припустившему в противоположный конец вокзала мужчине. – Ну и Бог тебе в помощь, товарищ, или кому ты там поклоняешься…»
Выдержав паузу, Люкс осторожно выглянул из убежища. Где-то далеко, у освещенного неоновыми огнями спуска в тоннель, маячил хромой. И он был не один. Одной рукой мужчина держал давешнего цыганенка за рукав, а другой, зажав что-то в пальцах, помахивал у того перед носом. Ну, какие, спрашивается, могут быть у них общие темы для разговора? Известно, какие. Не теряя больше времени, Люкс тенью пересек полупустое пространство, отделявшее здание вокзала от посадочных дебаркадеров, и юркнул в последний вагон отправлявшегося уже экспресса. Пробираясь по вагонам через вереницу дверей и тамбуров, лавируя между множеством людей, идущих навстречу со своим багажом, или стоящих с ним поперек дороги, Люкс не уставал восхищаться цыганенком. Нет, вот так он сам никогда бы не смог. Быть таким оборотистым, ухватистым и ничего при этом не бояться – он так не умел. «Не иначе, еще рубль с мужика содрал. А то и трешку, – восхищался он. – Вот шельмец!»
Поезд дернулся, прогремел железными своими сочленениями и позвонками, после чего ощутимо напрягся телом и тихо тронулся. В ближайшем тамбуре Люкс высунулся из-за спины проводницы в открытую дверь и стал смотреть, как убегает назад, истончаясь, перрон, как постепенно теряет очертания, растворяясь, сливаясь с серым задником пространства вокзал. Он не заметил погони. «Оторвался», – решил, когда проводница оттеснила его вглубь тамбура и, захлопнув дверь, закрыла ее на ключ.