Все, полминуты истекли, теперь вздохнуть сокрушенно и покаянно, поднять глаза, посмотреть виновато и медленно начинать двигаться дальше. Так он и сделал, но, оказалось, поторопился.
– Люкс! – окликнула, словно выстрелила в спину, прямо между лопаток, Мэд, и впервые в голосе ее обозначились незнакомые металлические нотки. Оно и понятно, выстрелила же, картечь. – Люкс! Тебе только что звонили. Женщина!
Люкс оглянулся.
Как раз вовремя, чтобы перехватить направленные на него острые шила зрачков остальных сотрудников отдела, взволнованных, судя по всему, нарушившим устоявшуюся повседневность событием. Взгляды, как по команде преломившись, опустились долу, он явственно услышал, как с мокрым причмокиванием острия вонзились в крышки столов.
Противно похолодело в желудке. Ему никогда сюда никто не звонил, никогда! Поэтому, внезапный звонок априори ничего хорошего не сулил. Он, строго говоря, вообще ничего хорошего не ждал, а тут еще такое... Тем более, женщина. Плохая примета, плохая. Может быть, Верона? Только откуда ей известен номер отдела? Да вообще, про отдел, откуда она знает, если он не говорил ей даже того, где работает? «Не хватало еще!» – ужаснулся он. Но надо было как-то реагировать на слова Мэд, весь отдел, затаив дыхание, ждал, какой будет эта его реакция. Продемонстрировать бы им эрекцию, ну, фигурально, конечно, в ручном режиме, на пальцах показать. Но нельзя, пока – только реакция.
– Да? И что же? – спросил он притворно равнодушно. Он так усиленно напускал на себя это чертово равнодушие, что чуть не грохнулся в обморок.
– Не знаю, что, – Мэд явно копировала его интонацию. – Но только женщина была в сильном волнении. Да просто возбуждена была, вне себя. Не поверила, что тебя нет на месте, кричала... что-то там... Странная особа. Ты уж приходи, пожалуйста, вовремя, и сам разбирайся со своими знакомыми. У меня и без тебя работы хватает.
Мэд жестом отпустила его на место, но он даже не успел облегченно вздохнуть, только выпустил воздух из легких, как, словно взорвавшись, забился в пароксизме звонка черный пузатый телефонный аппарат.
Люкс готов был поклясться, что у телефонов, у каждого, есть свой характер, и проявляется он, прежде всего, в том, какой у него голос, как он звонит, исполняя миссию коммуникации. Этот был явно припадочным и, кроме того, склочником, начисто лишенным деликатности и щепетильности, поочередно впадавшим в одно из двух состояний – истерика либо летаргия. Он и теперь трезвонил так, что трубка подлетала высоко, чуть ли не на всю длину шнура, переворачивалась в воздухе и шлепалась обратно на рычаг, рискуя расколоться но, к сожалению, не раскалывалась. Люкс его ненавидел, уже давно и, как он подозревал прежде, и как выяснилось теперь – взаимно.
Телефон обретался на столе у Мэд, но она, похоже, была равнодушна к его недостаткам. Притерпелась, тем более что другого в отделе не было, и взять было негде. Люкс не знал, что думала по этому поводу Мэд, но был уверен, что его о ней самой мнение значительно бы поднялось, если бы она немедленно отказала от места, указала бы на дверь этому самовлюбленному, пузатому эбонитовому болвану.
– Вот, – сказала Мэд, совершенно не слушая его внутренних призывов, – вот. Опять звонит.
Она сняла трубку и замурлыкала в нее томно, протяжно, словно лаская микрофон бархатным лоскутом. Секретарская привычка. За этот голос, за эту сводившую с ума манеру говорить Люкс готов был простить ей все, даже ее терпимость к негодному телефону.
– Ало-о... Да-а... Уже зде-есь...
Она сделала ему круглые глаза, положила трубку на край стола и демонстративно взялась за работу: шарик ее ручки с неистовым энтузиазмом впился в бумагу. Нет, может, ему это только кажется, но как-то странно вела себя начальник отдела сегодня.