Люкс застонал от обиды и унижения.
Парень нагнулся к девушке близко и, тяжело дыша ей в ухо, что-то сказал. Спросил?
– Что такое?! – она вскинулась нервно.
– Спрашиваю, который час?
Да как он смеет так обращаться с ней!
– У вас у самого, вон, часы на руке.
– А может, я сверить желаю, наши часы. А? Может, мне приятно, чтобы ты сказала, сколько времени? Разве не понятно? А?
– Оставьте меня!
– Тю-тю-тю! Мы что это, грубить? Даже не думай. И вообще, хорошая моя, слушай, что я тебе скажу. Слушай сюда. Короче, сейчас мы вместе выходим из трамвая. Тихо. Вот прямо на следующей остановке. Это понятно? И ты не спрашиваешь никаких вопросов. Это тоже понятно? И перестань дрожать, ничего страшного с тобой не случится. Обещаю.
И он цыкнул зубом.
– Так сколько у нас с тобой времени-то? – он бесцеремонно взял ее руку и потянул к себе.
– Пусти! Ну, пусти же! – девушка попыталась вырваться, но хватка у парня была железной, он держал ее руку, словно синицу. Она попробовала оттолкнуть его от себя, но тщетно, он навалился на нее всей массой и был незыблем, точно глиняный оползень.
«Ну, хватит!» – обозначил меру своему терпению Люкс. Он подошел к молодцу и щедрой ладонью шлепнул его по затылку.
– Ну-ка, пошли со мной, – сказал спокойно, словно всю жизнь только то и делал, что усмирял хулиганье.
Парень от неожиданности клюнул головой, но быстро выправился. Оглянулся.
– Это что еще за кабанчик? – молодец смерил Люкса с ног до головы презрительным взглядом и глумливенько так ухмыльнулся. – Тебе что, срочно понадобились неприятности на лицо? Отваливай лучше.
– Я говорю, выйдем, – голос Люкса слегка задрожал, завибрировал так, металлически, и это не понравилось чужаку. Совсем не понравилось. Он резко поднялся и без лишних слов, без замаха ударил Люкса в лицо. Море огня полыхнуло в его глазу, брызги фонтаном разлетелись в разные стороны. «Ах ты, сволочь!» – возмутился, и совершенно справедливо, Люкс. Дальнейшее произошло мгновенно и спонтанно. Гнев обуял им – и время сжалось в комок. Устояв на ногах после удара, он быстро оправился от потрясения и тут же схватил напавшего за горло. Такая слабая, казалось, рука была у него, а тут и сила взялась откуда-то. Откуда вот? Сдавил до хруста пальцев, до побеления косточек, и чужие помутневшие глаза едва не вывалились из орбит, не потерялись. Впервые Люкс ощутил силу своей мужской руки, и ощущение ему понравилось. «Я сказал, ко мне», – прохрипел он накаленным от избытка недружественных чувств голосом. Держа парня за горло, он поволок его к двери. «Кондуктор! – закричал. – Эй, кондуктор! Останови!» Не дожидаясь, надавил на кнопку экстренного торможения. Трамвай, заскрипев, завизжав от внезапного над собой насилия, долго не мог остановиться, но, в конце концов, замер, осев глубоко носом и вздыбив зад. Двери отвалились в стороны, Люкс пинком вышиб полупридушенного юнца вон. Тот, держась обеими руками за горло, как рыба на берегу, ловил ртом воздух, даже ругнуться вослед не смог.
– Что это вы тут устроили? – высунулся из кабины вагоновожатый.
– Поехали!
Трамвай пошел.
– Ничего, – объяснил Люкс вслух, себе и остальным пассажирам. – Отдышится.
Немногочисленные попутчики, взиравшие доселе на происшествие с опаской и любопытством, разом вдруг потеряли интерес к его персоне и отвернулись в стороны. Вот он, образ Равнодушия – прекрасная модель! Образ собирательный, портрет групповой. Коллективный.
Люкс вдруг ощутил некоторую неловкость, словно нашкодил, сделал непристойность на глазах у всех. Подумав, решил, что, в сущности, так оно и есть. «Вот тоже, тюхи!» – разозлился он. Поймал себя на том, что все чаще испытывает злость в последнее время. Потоптавшись на площадке в каком-то странном замешательстве, потому что снова почувствовал себя лишним, он повернулся к дверям лицом – ко всем прочим, соответственно, спиной. А что же девушка? О ней он почему-то в этот момент просто забыл.
Трамвайчик, дребезжа и раскачиваясь, уносился прочь от места происшествия, еще немного, и уже нельзя будет сказать с уверенностью, что оно там такое было? Не сон ли? Водевиль, право же, просто водевиль. Девушка и хулиган. Да, сон... Вот только глаз совсем заплыл. «Черт, как не вовремя!» – подумалось. И тут же обратное: а почему, собственно? Вытащил пятак из брючного кармана, и приложил его к багровой шишке на лице. Ничего, вспыхнул злобной решимостью, справимся. У Джона на такой случай всегда в запасе бодяга имеется, к утру все высосет, без следа... Но, послушайте, отчего так неловко-то? А?