Почувствовав, что за спиной кто-то стоит, оглянулся.
«Что? Что такое?»
– Это вы из-за меня пострадали, простите. Вам очень больно?
Действительность вновь становилась прекрасна.
– Не беспокойтесь, пустяки...
Он махнул рукой и совсем засмущался, почувствовав себя немного героем. Какой еще герой? Просто...
Девушка улыбнулась. Пепел ее волос колыхнулся надо лбом. «Вот и прекрасно...» Глаза влажно поблескивали, словно два молодых каштана. Улыбка ее была нежна, и предназначалась ему в подарок. Можно ли поверить этому? Люксу хотелось знать. Он вроде спросил, и даже услышал ответ:
«Не вы ли и есть Судьба? Я давно ищу ее...»
«Я не знаю, может быть. Хотелось бы! Попробуйте, испытайте...»
«Пустое, я и так знаю, что вы – Судьба моя. Это ясно, ясно. Но в это трудно поверить. Я боюсь».
«Боитесь? Чего же?»
«Боюсь спугнуть вас, Судьба. Говорят, что вы очень пугливая. Говорят еще, переменчивая...»
«Кто говорит такое? Это все вздор! Судьба совсем не пуглива. И не изменчива к своим избранникам. Только вы сами останьтесь таким, какой вы есть сегодня, сейчас».
«О, нет! Что вы! Я хочу, я должен стать другим. Лучше! И я в самом начале пути перемен».
«А путь ваш долог?»
«Я не знаю... Но каким бы он ни был, Судьба, прошу, не забывайте меня! Дождитесь!»
«Ах, ждать так грустно!»
«Да, ожидание утомительно и печально. Но, все же, прошу вас...»
«Ну, хорошо, думаю, я могу попробовать. Конечно, я согласна, даже не сомневаюсь...»
Девушка улыбалась, но глаза, глаза ее были печальны.
Вот и остановка.
Люкс помахал рукой, улыбнулся ответно и сошел с трамвайчика. Потом, пока тот не скрылся за поворотом, он смотрел ему вслед. И вдруг, спохватившись, бросился догонять. Куда там! Фью! Ушел, растаял в сумраке вечернего пространства. Остался, отпечатался, вытравился навсегда лишь ясный образ на пластинке памяти. Но – на самом ли деле он говорил с Судьбой? Или все ему лишь пригрезилось? «Ах, осел ты, осел!» – обругал он себя. – Даже имени не узнал! Должен был подойти, спросить...» «О чем ты хотел спросить?» – возразил невесть откуда взявшийся Здравый Смысл. – Узнать, который час? Как зовут? И занять место того, кто спрашивал ее об этом раньше? А потом что? Завтра? Ты, вообще, уверен, что будет завтра? Нет, сынок, ты поступил правильно. Ну, а если она действительно судьба, не беспокойся, никуда не денется. За судьбой, равно как и от нее, бегать бесполезно, она всегда с тобой».
До общежития Люкс брел, не ведая уже в себе мира. Душу разрывали сомнения и противоречивые чувства. Нашел он что-то или потерял? Приобрел, или утратил? Он ничего не понимал. Но, Судьба! Судьба теперь совсем не казалась ему недостижимой Fata Morgana. Он все же знал, как она выглядит и какими тропками ходит.
8.
Глаз заплыл окончательно. Синяк расцвел, созрел и налился – только что не сочился. И все это за неполных полчаса.
– Какой фингалище! – зашелся в восторге Джон. – Дас ист фантастиш! Покажи! Покажи! Наконец-то! С крещеньицем тебя, облученный!
– Звени, бубенец, звени, – беззлобно отбился Люкс. – А лучше, готовь свой препарат. Есть еще порох в пороховницах, а бодяга в бодяжницах?
Пока Джон священнодействовал над примочкой, пофыркивая и что-то бормоча себе под нос – словно волшебные заклинания Мастер магии белой и черной, – Люкс посвящал его в историю появления своего синяка. Поведать доброму товарищу о сказочной встрече само по себе хорошее дело, но была у него и особая цель – хотелось вернуться назад и с самого начала пережить все еще раз. Было? Не было? Ему верилось и не верилось. Бланш под глазом факт неоспоримый, но, может быть, все остальное – галлюцинация? Может, сотрясение мозга, и благодаря ему лишь видятся всякие сказочные вещи? Не сотрясение – размягчение, поправил бы его Джон, если бы ознакомился с этой частью его сомнений. Но Джон пока помалкивал, наблюдая между делом за товарищем и посмеиваясь. Глаза его казались узенькими щелочками за бронестеклами очков. Вопросов, надо думать, он не задавал сознательно, справедливо полагая, что зряшное это дело, что покуда не иссякнет естественным образом, не схлынет поток рассказа, даже синяк под вторым глазом не будет достаточным основанием, чтобы прервать его искусственно. Да и интересно же, черт возьми, послушать!