Люкс и дальше потешался бы и веселился, но на крышу вернулся воробей и слету напоил его обещанной водой. Ну, скорей влагой.
– Извини, что так, по-простому, из клюва, – закончив поить Люкса, извинился воробей за некоторую вольность манер. – Посуды, сам видишь, никакой. Да я-то обхожусь...
– Ничего, ничего, – утираясь и переживая неожиданный и необычный опыт тесного общения с посторонним организмом, пробормотал Люкс. – Переживем и это. Спасибо, друг...
– Да-да, да-да...
Люкс кивнул головой, указывая вниз, на улицу.
– Не могу привыкнуть, такие они там все маленькие. Словно вошки. Помельче меня будут, а?
– Ты тоже это заметил, правда? – воодушевился воробей. – Я вот иной раз гляжу на них, гляжу... Ничего ведь особенного! А как спущусь туда, каждый норовит, понимаешь, задеть, обидеть. Просто прохода не дают. Ну, какое, казалось бы, им всем до меня дело? Есть дело, как выясняется. Но я, знаешь, не злюсь. Улетаю повыше, где не могут достать, и смеюсь с высоты, начирикаться просто не могу над ними, какими они выглядят мелкими, глупыми и ничтожными. Чем они гордятся, скажи, пожалуйста? Нечем, понимаешь ли, гордиться! А вот я – другое дело. Чем выше взлетаю, тем все там внизу становятся меньше. Мельчают. И прекрасно, понимаешь! Ты, однако, отдохнул уже? Тогда не будем терять времени, я научу тебя летать! Прямо сейчас. А, научившись, понимаешь, и ты с легкостью сделаешь мелким любого, просто взлетев над его головой. Честное благородное слово, это самое, самое лучшее в нашей жизни, когда ты выше того, кто ниже. Прекрасно, прекрасно, чик – и все!
– Так-то оно, понимаешь, так, – Люкс поскреб подбородок. Невольно копируя манеру речи воробья, стал объяснять. – Оно, конечно, заманчиво. Только ведь они там, внизу, только кажутся такими мелкими, в то время как я... Вот человек, он может взлететь? Может. А может, наоборот, зарыться в землю. И еще он может спуститься под воду, поплыть там даже, но живет-то он на земле. Представь, вот идешь ты по улице и вдруг споткнулся, упал. Ты ударился, тебе обидно, больно, иногда, даже страшно, а всем вокруг смешно. Или почти всем. Но, не обращая внимания на боль и на чужое веселье вокруг, вопреки всему, надо подниматься и идти дальше. А летать, конечно, здорово... Только меня, скажу честно, и без полетов ведь частенько укачивает и тошнит, прямо там, внизу. Вот что я тебе скажу, дорогой мой друг, сначала надо научиться ходить по земле. Мне надо этому научиться. Черт знает, как это сложно, особенно когда ты такой... мелкий, сам по себе. Нет, братец, ты уж лучше того, спусти меня туда, откуда взял...
11.
Опустошенный совершенно, словно дровяной сарай по весне, брел Люкс по цветущей, благоухающей, плотно населенной земле. Посторонний себе и людям человеческий образец, он искал пристанища и опоры в этом мире, но прежде всего – равновесия в своей душе.
Ноги сами занесли его в Центральный парк. «Н-да, – грустно, тоном ослика И-а сказал себе Люкс, осознав сей бесспорный факт. – То, что нужно, именно...» Почему сказал? Да так...
Вот с таким настроением, как ему казалось, несовместимым с жизнью, он закружил медленно по аллеям парка, постепенно то погружаясь в его омут, то поднимаясь ближе к поверхности, выходя к окраинам, не имея, однако, ни сил, ни желания покинуть его окончательно. В конце концов, следуя логике своего беспорядочного перемещения, он очутился возле известного в городе ресторана с характерным названием «Весна». От подобных ему «Елочек», «Ромашек», «Радуг» и других это заведение отличалось тем, что в нем на постоянной основе выступало варьете. Но варьете – это вечером, а днем...
Ноздри Люкса затрепетали. Воздушно-капельным путем донесся до него невероятный, восхитительный запах пищи, которую, вне всякого сомнения, готовили на кухне ресторана. И не ради забавы это делали, а с той лишь благородной целью, чтобы он, Люкс, ее отведал и ею насладился. И сразу в ответ длительным спазмом полоснул по живому голод. Хотелось есть. Очень сильно хотелось есть. Воробьиного сухаря, к тому же недоеденного, все же было маловато для поддержания в рабочем состоянии молодого и сильного организма, хоть и несколько угнетенного духовно. Более того, для поднятия общего тонуса и самооценки крайне важно было как следует подкрепиться..
... А днем в «Весне» можно было вполне сносно и, что немаловажно, за малый прайс, отобедать.
Побренчав в кармане серебром и медью, Люкс, не раздумывая долго, принял правильное решение, во исполнение которого приблизился к высокой наборной двери с медными бляхами и потянул ручку на себя.