Получив испрошенное, а именно – пол кружки пенного с большим хвостом ставридки, посеченным перпендикулярно хвосту, Люкс оборотился лицом к залу, чтобы определиться с посадочным местом. Но особого выбора то у него и не было.
Три стола из четырех были заняты совершенно, причем два из них даже сверх нормы путем присовокупления к обстановке нештатных стульев – было похоже, что некоторые опытные посетители приходили со своими. За четвертым столом в гордом, как говорится, одиночестве обретался сравнительно молодой еще человек довольно мрачного вида. Люкс было засомневался сперва, а потом даже разозлился на себя. Да мало ли их, мрачных, теперь по земле разгуливает? Что же теперь, из-за них и к столу не присесть? Нет, Люкса теперь уж мрачностью не удивить, тем более, не отвадить было.
Держа рыбий хвост и пивной бокал словно скипетр и державу, Люкс приблизился к свободному месту.
– Тут можно приземлиться? Не занято? – спросил он, не сомневаясь, впрочем, какой будет положительный ответ.
Человек мрачного свойства воздел на него свой на удивление незамутненный взор.
– Ты что, новенький тут? – процедил он встречный вопрос сквозь редкие, но крупные белые зубы.
Люкс пожал плечами.
– В какой-то степени, так и есть. А это важно?
– Важно, – нагнетал напряженность мрачный. – Шел бы ты себе отсюда с Богом...
– Куда идти-то? – не понял Люкс прямого, как штык, намека. – Идти больше некуда...
Мужчина мрачно – иначе он, похоже, не мог, – уставился на соискателя места, выдержал длительную, театрально безупречную паузу, и бросил после:
– Садись.
Люкс пожал плечами и сел. И, не мешкая более, принялся за рыбу, решив съесть ее сразу, чтобы потом уже спокойно насладиться пивом, тем более что когда пена осела, выяснилось, что не так-то его и много.
– Да ты не экономь, – неожиданно вник в обстоятельства и успокоил его мужчина, чего, надо признаться, Люкс никак не ожидал. – Пей, сколько пьется. И, не оборачиваясь и не повышая голоса, поскольку был уверен, что его услышат, позвал: – Эй, Фаня! Ну-ка, касаточка, принеси нам.
Фаня, словно только того и ждала, вскочила с насиженного своего места и, всплеснув руками, разогнала мух. Ударила струя из крана, как-то по-особенному ударила, и через минуту на столе перед ними появились два великолепных, потому что полных, бокала пива. Люкс не верил глазам своим. «Ведь может! Может! – восклицал он в душе своей. – Кудесница!»
– Прошу! – широким жестом мрачный поделился честно добытым. Далее, продолжением того же жеста, он с достоинством взялся за один из бокалов и единым духом вытянул из него приблизительно треть. После этого достал из кармана бутылку беленькой и плеснул себе водки в пиво, восполнив полностью утраченный им объем.
– Будешь? – предложил он Люксу. – Нет? Как знаешь. А почему?
– Из принципа, – ответил Люкс и покраснел.
– У... Уважаю, – понимающе качнул головой мрачный. Выдержав паузу, он и еще раз отхлебнул изрядно, пережил момент наката набычиванием шеи и погасил внезапную отрыжку деликатным "оп!".
– Слушай, – спросил он, вернувшись за стол из зазеркалья сознания, – а что ты такой... – Он, подбирая слово, повертел перед собой на уровне глаз правой ладонью, словно лампочку вкручивал, и сразу выкручивал. – То ли затравленный, то ли пришибленный? Не пойму, чего больше. А скорей всего, что того и другого поровну. Вот именно. Это точно.
– А ты сам разве лучше? – Люкс смотрел на собеседника своими широко распахнутыми прекрасными глазами, которые словно молодые каштаны. Он не понимал, что происходит, и как это он может так смотреть и так спрашивать. Что-то в нем вновь переключилось, словно щелкнул тумблер, и враз стало возможно то, что раньше было ну никак нельзя. Совсем, совсем не нравились ему дотошные приставания мрачного. Подумаешь, сосед по столику в пивной! И что? Можно быть наглым и бесцеремонным?
– И вообще, что ты вяжешься? – спросил его Люкс.
– Ну-ну, продолжай. Интересно, – тот, напротив поднял бровь, и, похоже, от удивления, а не из злости.
– Что продолжать-то? – Люкс нервно дернул плечом. – Ты-то вот давно, я смотрю, здесь сидишь...
– Ах, ты про Фаню! – догадался мужчина. – Ну, знаешь, на самом деле не столько давно, сколько часто...