– Значит, с тобой еще можно поговорить. Иногда.
– Послушай, паренек! Да я целый день...
– Я ведь не против, – на корню подсек его заруб Люкс. – Я тебе, конечно верю. Разве могут быть сомненья?
Они выпили, молча, каждый своего. И тогда Люкса опять потянуло на откровенный разговор. Аж подмышки зачесались, так потянуло.
– А скажи, – спросил он, – что ты насчет кривца думаешь? То есть, боишься их, кривцов этих? Если повстречаешь, что делать станешь?
Собеседник, не как легкомысленный фраер фиксой, а по-взрослому, солидно и протяжно цыкнул передними зубами, заткнув щель между ними языком.
– Ах, вот ты о чем... Скажи мне честно-откровенно, ты боишься з-зайцев? Так вот что я тебе отвечу, мой юный друг – нет, не боюсь. Я вообще не верю в эти сказки, придуманные для оправдания, как мне кажется, запуганных еще до рождения людей.
Сосед по столику, как уже неоднократно указывалось, был мрачен, точно безработный Жнец, но теперь Люкс, наконец, вспомнил, на кого он похож. На Риччи Блэкмора – с той самой фотографии, которую еще в школьные годы он выменял на моток резинки «венгерки». Охотник на ведьм, отпугиватель чумы, герой не нашего времени, ага... Но если мрачность музыканта придавала его образу загадочности, и влекла к себе магнетически, то вот в этом гражданине его мрачность, а по сути, угрюмость, раздражала ужасно. Почему-то. В ответ на раздражение Люкс сделался вдруг агрессивно нетерпимым, словно раненый желчный пузырь – и желчь пошла...
– Ах, скажите, пожалуйста, он не верит в сказки! Как же я сразу не догадался! – Люкс совершенно естественно, в соответствии с риторикой, перешел на ты. – Какой, однако, крутой у тебя ум! Да что ум, ты сам весь крутой, словно десяток вареных яиц. Тебя, дорогой товарищ, надо народу крупным планом показывать. Да на твоем примере только молодежь воспитывать!
– Что такое? – брови на размытом, эррозированном потоками событий и жидкостей лице соседа по столу поползли вверх. Следуя импульсу, он и сам стал приподниматься и, по всей видимости, готов был возмутиться словом и делом.
– Да ты погоди, погоди! – пресек его устремление Люкс решительным жестом руки, подняв и опустив ее. – Семафор закрыт!
Он все больше горячился. Потребность выговориться, вывернуть, выскрести себя до донца, которую он чувствовал и пытался реализовать все последнее время, как оказалось, никуда не делась. Напротив, нереализованная, она лишь усиливалась, и вот, его прорвало. Тем более что лучшего места для этого дела, чем пивная, не придумать, не найти. Тем более, когда пивная – практически бар. Люкс пребывал в таком состоянии, что ему было уже все равно, слушают его или нет, главное вывалить, вытолкать из себя все, что тяготит и не дает дышать спокойно. Но его слушали. С заострившимся, как лезвие бритвы, лицом, мрачный жнец ждал объяснений вызывающего поведения Люкса и, если угодно, оправданий.
– Погоди! – Люкс почувствовал, как от внезапной, а может и не такой уж внезапной, а, наоборот, давнишней, но лишь теперь прорвавшейся злости высохла и натянулась кожа на лице, отчего рот, открываясь, стал съезжать на сторону, куда-то к правому плечу. Было неприятно, но он не мог никак с этим справиться, даже удерживая лицо рукой. – Вот ты говоришь: не верю! Ладно... А я расскажу тебе одну историю.
– Зачем мне твоя история? – мрачный вновь стал спокоен. Он откинулся на спинку стула, засунул руки в карманы брюк, ноги под столом вытянул и положил одну на другую. – Впрочем, давай. Развлеки.
– Не перебивай! Не перебивай, а? Просто послушай. Так вот, одну историю. Сразу оговорюсь, чтобы не было лишних домыслов: история произошла не со мной лично, но с моим хорошим знакомым, так что знаю я ее, можно сказать, из первых рук.
– Правда? Хорошо, как скажешь. Продолжай, мне уже интересно. Валяй! – Блэкмор из пивной махнул рукой.
Он, похоже, был не только вспыльчив, но и отходчив. Волевое начало в нем еще было заметно, но вот волевого конца уже не наблюдалось. Он пугал и вселял уверенность, притягивал и отталкивал одновременно. Он казался таким, каким был на самом деле – и не старался выглядеть иначе. Впрочем, к чему весь этот анализ? Какая ему разница, как этот парень отнесется к услышанному? Люкс пожал плечами. Да никакой! Он не ждал чужих откровений, ему нужно было разобраться в себе самом. Поэтому, поставив ладонью рот на место, он и начал излагать свою историю.