— Я уверена, что это был мужчина на фотографии. Но не знаю, работает ли он на российскую службу безопасности.
— И это был не тот мужчина, который время от времени приносил вам еду?
— Нет, — отвечает Мара и тревожно вскакивает.
Сага всматривается в серое лицо молодой женщины и понимает, что на архипелаге не произошло никакого несчастного случая. Юрек потопил судно, чтобы скрыть похищение. Его помощник, Бобёр, вероятно, должен был следить за семьёй до тех пор, пока не настанет время похоронить их заживо, но, когда Йона убил Юрека, Бобёр оставил свой пост, словно побеждённый солдат. Он бросил семью Мары взаперти, без еды и воды. Бобёр бежал из страны и сейчас отбывает долгий срок в Белоруссии.
— То место, где вас держали, вообще было тюрьмой? — спрашивает психолог.
— Не знаю, — Мара вцепляется в собственные руки.
— Вас увезли в Россию?
— Не знаю, я ведь говорила. Нам давали так мало еды, что трудно всё вспомнить. Мы вполне могли всё это время находиться в Швеции.
— Хорошо.
— Вам не обязательно это говорить, не нужно всё время твердить «хорошо». Я знаю, что звучу безумно. Я же говорила вам, что это ФСБ, что нас отвезли в тюрьму, где‑то неподалёку от Моявейаба, а теперь… Просто, когда я увидела его фотографию, я вспомнила ужасно много.
— В этом нет ничего необычного. Так работает память.
— Вы должны мне помочь, — умоляет Мара. — В газете написано, что дело расследует полицейская по имени Сага Бауэр. Вы должны с ней поговорить, рассказать ей всё, что я вам сказала. Что мою семью запер этот серийный убийца, и что она обязана их спасти.
— Я постараюсь.
На стене за спиной Мары вспыхивает луч света, возможно, отражение от часов или линзы камеры.
— Это невероятно срочно, — продолжает она. — Вы должны сказать ей, что…
Сага отворачивается, выдёргивает кабели и относит ноутбук и последний жёсткий диск на кухонный стол, кладёт их на стопку журналов.
Теперь она наконец понимает, почему испытывала такую тревогу.
На стремянке, в квартире напротив, не было ни единого пятна краски. Возможно, это совпадение и маляр только что впервые её разложил. Но тогда почему оставил её там?
Если нет, значит, в доме напротив может быть снайпер, думает она. Кто‑то смотрит на неё через прицел винтовки и ждёт, когда оперативная группа выбьет её дверь.
Сага спокойно подходит к кухонной стойке, берёт лейку и идёт к окну. Поливая папоротник, она смотрит вниз, на улицу.
Там никого.
Ни машин. Ни велосипедистов. Ни единой души. Улицу, должно быть, оцепили.
Адреналин хлещет по венам. Кажется, что каждый волосок на теле встаёт дыбом, будто вокруг опускается ледяной туман.
Мысли бешено носятся. Внутренний голос орёт, что надо бежать.
С сердцем, колотящимся в груди, Сага медленно подходит к столу, берёт кусок пиццы и откусывает. Затем другой рукой берёт ноутбук и папку с материалами и не спеша выходит из кухни.
И только когда из всех окон её уже не видно, она начинает двигаться быстро.
Она выскакивает в коридор и кладёт кусок пиццы на комод. Запихивает ноутбук и диски в рюкзак, хватает пистолет, ключи и чёрную ветровку и выходит на лестничную площадку. Закрывает дверь, но не запирает её.
Снизу доносятся быстрые шаги.
Не издавая ни звука, Сага разворачивается и бежит наверх, на последний этаж. Она отпирает стальную дверь и позволяет ей бесшумно захлопнуться за собой.
Крутые стропила и голые балки возвышаются примерно на четыре метра над неровным, выложенным плиткой полом. Тёплый, затхлый воздух пахнет старым деревом и камнем.
Сага быстро надевает кобуру и куртку, вешает рюкзак на левое плечо и спешит через склад к деревянной лестнице. Она карабкается на верхний ярус к металлическому люку, которым пользуются снегоочистители и трубочисты, осторожно приоткрывает его и выглядывает наружу, когда ветер хлещет её по лицу.
Насколько хватает взгляда, крыша пуста.
Она подтягивается через люк, закрывает его за собой и обхватывает перила одной рукой.
Её взгляд автоматически скользит по крутой металлической крыше с облупившейся чёрной краской к жёлтому штукатурному фасаду напротив, к рядам окон на каждом этаже и к улице в двадцати пяти метрах внизу.
Она медленно поднимается по лестнице к карнизу, цепляется за крепкую металлическую проушину для страховочных верёвок и выпрямляется.
Перед Сагой открывается вид на весь Сёдермальм: крыши и дворы, церковь Марии Магдалены, Гётгатан и вдали арену «Глобен».
Ветер хлещет ей по лицу, волосы бьются по щекам.