— Может, сначала вам стоит прочитать отчёт, — предлагает Сага.
Он дважды щёлкает по видеофайлу и нажимает «воспроизведение».
Торшер стоит у кресла. Лампочка рисует на стене два овала света. В нем — его жена, занимающаяся сексом с двумя мужчинами.
Лиза сидит верхом на одном из них, опершись ладонями о матрас по обе стороны от его торса. Её лицо раскраснелось, рот приоткрыт. Шрам на верхней губе с каждым её хриплым вздохом бледнеет.
Второй мужчина стоит на коленях у неё за спиной. Он держит её за ягодицы и двигается вперёд с сосредоточенным выражением лица. Его спина блестит от пота.
Короткий ролик заканчивается.
— Идите к чёрту, — рявкает Саймон и выплёскивает остатки пива на Сагу. — Вы чёртова свинья. Чёртово отродье…
В баре ещё несколько человек. Все поворачиваются в их сторону. Бармен направляется к столу.
Рубашка и брюки Саги промокли насквозь. Она встаёт и уходит, не сказав больше ни слова.
— Дерьмо, чтоб вы сдохли! — кричит ей вслед Саймон. — Чтобы вас изнасиловали, унизили, и чтобы вы сдохли!
На улице Сага опускает взгляд на телефон и понимает, что у неё нет времени заехать домой и переодеться.
Начальник составил своим сотрудникам плотный график. Сам он известен жёсткостью. Остальные детективы разъезжают по делам до конца дня. Генри не любит, когда офис остаётся без присмотра, если он в два часа уходит в спортзал.
К тому же к четырём часам у неё должен быть готов отчёт по делу об инсайдерской торговле, которая разрушила семейный бизнес.
Сага дрожит в мокрой одежде, пока возвращается в офис агентства. Поднимается на лифте и открывает дверь.
В пустом офисе горит свет. Экраны компьютеров её коллег выключены. Сквозь стеклянную стену она слышит хриплый голос Генри. Он, как всегда, говорит по телефону. Жалюзи в его кабинете опущены.
Сага спешит в подсобку, раздевается, скидывает мокрую одежду и развешивает её на батареях под двумя окнами. Потом садится за стол в одном нижнем белье, входит в систему и понимает, что успела как раз вовремя. Она принимается за отчёт.
Её старый белый бюстгальтер пропитан пивом. Пояс синих трусов влажный.
Она бросила бокс несколько лет назад, но мышцы живота и плеч до сих пор заметны в резком офисном свете.
Сага вздрагивает, понимая, что больше не слышит голоса Генри. По всему офису у него установлены камеры видеонаблюдения, даже в туалетах, хотя он уверяет, что они работают только ночью.
Она перестаёт печатать. И ловит себя на мысли об открытке и о том, как останки Марго нашли на холерном кладбище. Её беспокоит, что она не представляет себе, как защитить Йону. Она знает: он никогда не станет прятаться. Никогда не примет никакой защиты.
Сага не может отделаться от мысли, что его бесстрашие в этот раз может обернуться против него. Что он может недооценить угрозу.
Дверь кабинета Генри открывается. Сага снова сосредотачивается на отчёте. Она слышит, как он что‑то бросает в лоток для исходящей почты, а затем поворачивается к ней.
Генри Кенту тридцать девять лет. У него короткие тёмные волосы и аккуратная бородка. Маленький прямой нос и зеленовато‑карие глаза. Он любит дорогие костюмы и невероятно общителен.
В детстве отец наказывал его зажжёнными сигаретами. Генри любит хвастаться круглыми ожогами на руках и груди, с улыбкой объясняя, что, хотя он ненавидит отца, именно у него он научился дисциплине.
Он медленно подходит к окну за спиной Саги. Смотрит на вечерние пробки и мосты, закрывающие вид на Бруннсвикен и парк Хага.
— Клиент остался доволен? — спрашивает он, поворачиваясь к ней.
Она перестаёт печатать и встречается с ним взглядом.
— Я следовала протоколу, но он настоял на просмотре записи. Разозлился и вылил на меня пиво.
— Прибавим счёт за химчистку к его счёту, — говорит он и подходит ближе.
— Как я уже говорила вчера, было бы лучше, если бы вы сами ему всё подытожили, — говорит она.
— Этот костюм стоит больше, чем весь ваш гардероб.
— Я лишь хотела сказать, что ситуация была неловкой.
— Если хотите, можете сушить бельё на батарее в моём кабинете, — говорит Генри.
— Очень смешно.
— А может, вам нравится мокрое бельё?
— Перестаньте, — предупреждает она, глядя ему прямо в глаза.
— Что перестать?
— Вы понимаете, о чём я.
— Я не против всех этих «Я Тоже», но мужчине ведь должно быть позволено пошутить или сделать кому‑то комплимент, — говорит он и не отводит взгляда.
— Согласна.
— Вы хорошо выглядите. У вас приличное телосложение.