Карл смотрит через лобовое стекло на поворот, потом вновь поднимает взгляд на боковое зеркало. Протягивает руку, меняет угол.
В канаве что‑то лежит, завернувшись в блестящую чёрную плёнку.
Что бы это ни было, оно медленно шевелится, и сорняки наклоняются вперёд.
Карл откидывается на сиденье и пытается выровнять дыхание.
Ему не следовало выходить из машины, думает он. Таковы правила.
Он слышит, как что‑то скребётся о кузов, словно длинные ногти царапают краску.
Карл замирает.
Он уже не уверен, двигалось ли что‑то в канаве. Может, это был лишь ветер в траве.
Он прижимает ладонь ко рту и пытается дышать тихо, узкой щелью между пальцами.
Сверху что‑то с грохотом ударяется о крышу.
Он едва сдерживает крик.
Раздаётся скрежещущий звук, и голубь, поскользнувшись, съезжает по лобовому стеклу, хлопая крыльями в попытке удержаться. Птица прохаживается по капоту.
Карл вновь смотрит в зеркало заднего вида.
В канаве ничего нет.
Он пытается взять себя в руки.
На нём выступил пот, струйки стекают по телу из подмышек.
«Здесь никого нет», — думает он, открывая дверь. Голубь взлетает.
Сердце колотится, когда он выходит. Обходит машину, заглядывает в канаву, раздвигает сорняки. На земле в кустах лежит чёрный мусорный мешок. Карл приподнимает его и заглядывает внутрь. Там старая одежда и разномастная обувь.
Он оставляет мешок и идёт по гравийной дороге к ферме.
Последнее время он редко боится темноты, но теперь беспокойство не отпускает, держит в напряжении.
Он знает, что должен вывести из строя машину Мары, чтобы она не смогла сбежать.
Он сворачивает на узкую колею с полосой травы посередине.
Красные строения темны, стоят плотной группой, сросшиеся друг с другом.
Карл замедляет шаг, пытаясь вспомнить, где видел свет. Наверное, это был фонарик Саги, когда она шла из гаража в дом.
Он изучает щели между досками, затем переводит взгляд на берёзовую рощицу. Замечает объёмный бак и подходит ближе.
Тут он видит красные задние фонари.
Карл наклоняется, ищет на земле подходящий осколок стекла у зелёных мусорных контейнеров. Находит, зажимает в руке и идёт к машине. У пня сложены треснувшие черепицы.
Он проходит мимо дизельной цистерны и замечает, что машина накрыта маскировочной сетью.
Это старый пикап «Форд».
Карл пытается проткнуть заднюю шину стеклом, но резина слишком толстая.
«В кузове может быть нож или отвёртка», — думает он, наклоняясь, чтобы ослабить один из ремней, которыми к кузову привязан большой камень.
Он отгибает угол маскировочной сети, и в воздух взмывают сотни мух.
Сердце начинает колотиться быстрее.
Он чувствует запах жжёных волос и чего‑то резкого, химического.
В кузове лежит огромный мешок. Карл отступает на шаг. Ему кажется, что под чёрной резиной что‑то дрожит.
Глава 68.
Пластиковая занавеска возвращается на место за спиной Саги, когда она выходит из зерносушилки в мастерскую и спускается по бетонному пандусу.
В тёмной липкой крови вокруг стока она замечает несколько извивающихся белых личинок.
Сага оглядывает обе двери и направляется к дальней, ведущей в жилой дом. Рифлёный лист металла закрывает в полу дыру, и её шаги издают странный лязг, когда она проходит по нему.
Она переступает через ящик с инструментами и подходит к двери. От неё пахнет дёгтем.
За стеной слышится шарканье.
Сага вытирает правую ладонь о штаны, затем несколько раз сжимает кулак, разминая пальцы. Поднимает пистолет, глубоко вдыхает, поворачивает ручку, открывает дверь и выходит в тёмный коридор с тряпичным ковриком на провисшем деревянном полу.
«Надо было сразу отодвинуть личное в сторону и звонить Йоне», — думает она.
Почему она всегда такая злая.
Плохо, что она здесь одна. Слишком опасно.
Ей вспоминается матрёшка. Казалось, она смотрит прямо на неё. Будто все маленькие куклы внутри тоже глядели на Сагу.
Добравшись до пролома, будто выпиленного в красном дереве бензопилой, она включает маленький фонарик Карла. Края рваные, в заусенцах.
Проём ведёт в крошечную кухню с низким потолком и форточками, выходящими во двор. Там виден засохший майский шест.
Сага на мгновение задерживает взгляд на двери, затем опускает пистолет. В воздухе стоит прогорклый запах мусора и гниющей еды, пол усыпан пустыми банками: из‑под равиоли, хот‑догов, гуляша, тунца, кукурузы, абрикосов, мидий, рыбных шариков, квашеной капусты.
На потолке висит жёлтый абажур. В середине серого ламинированного стола стоит открытая банка фасоли, рядом — книга по алгоритмам.