В ушах у Саги звенит, когда она ползёт через дорогу и стаскивает Карла в кювет.
Гараж и мастерская рушатся, воздух наполняют дым и пламя, балки ломаются, гофрированный металл рвётся. Уцелело только металлическое складское здание.
Чёрный дым поднимается в ночное небо. Горящий майский шест во дворе валится на землю.
Глава 70.
Йона вынимает жёсткий диск из компьютера и отсоединяет кабель. Встаёт из-за стола, отдёргивает жалюзи в кабинете и смотрит на парк. Густая листва деревьев скрывает тропинки и здания внизу.
Когда он раньше разговаривал с Манвиром, у него возникло ощущение, что коллега либо лжёт, либо что-то утаивает, рассказывая об обыске в квартире Саги.
Нашли два из трёх жёстких дисков, которые она незаконно вывезла из психиатрической клиники в Иттерё. Но, помимо третьего диска, не обнаружили и рукописные дневники психолога.
Йона только что досмотрел изъятые фильмы и потёр рот.
Когда Мара Макарова впервые попала в клинику, её речь была невероятно спутанной, возбуждённой, обрывочной. С каждым сеансом она становилась всё более последовательной. Сначала Мара утверждала, что за похищением и арестом её семьи стоит КГБ, но, наткнувшись на единственное напечатанное изображение Юрека Вальтера, поняла, что именно он был капитаном судна.
Последний сеанс на втором жёстком диске закончился тем, что Мара наклонилась вперёд и посмотрела Свену‑Уве Кранцу прямо в глаза. Спокойным, ровным голосом она сказала:
— Если вы меня не отпустите, дайте Саге Бауэр понять, что это серьёзно, что вся моя семья погибнет…
Йона откидывается назад и вспоминает интервью Саги с Сюзанной Хьельм после инцидента в «Биондо йога».
Используя страх, чтобы сломить психику Сюзанны, Юрек подробно рассказывал, как выслеживал предателей и в наказание уничтожал их семьи.
Сага спросила, угрожал ли он Сюзанне, когда‑нибудь напрямую. Та лишь повторила его слова о российском дипломате, который собирался вернуться в Швецию после выхода на пенсию, чтобы собрать семью на празднование своего семидесятипятилетия. Юрек будет ждать их, запирать в бункере и закапывать заживо, одного за другим.
Российский дипломат — вот что сказала Сюзанна.
Йона делает глоток воды, садится на край стола, достаёт мобильный телефон и звонит своему другу Никите Карпину.
В комнате тихо, и он слышит гудки.
Карпин тридцать лет проработал в КГБ и заслужил репутацию ведущего российского эксперта по серийным убийцам. Формально он ушёл из ведомства, но против него тайно проводили расследование, и он стал невероятно осторожным человеком.
Может казаться, что Россия управляется сверху вниз, демонстративно неизменна, но под поверхностью кипит борьба за власть. Заклятые враги и мнимые друзья меняются местами, порочные союзы распадаются, а баланс сил снова и снова резко смещается.
Никите уже семьдесят пять. Он наконец оправился от простуды. Его только что назначили новым главой ФСБ, Федеральной службы безопасности.
— Опять вы? — хрипит Карпин, не утруждая себя вежливостью.
— Прошло десять лет.
— И чего вы хотите на этот раз?
— Поздравляю с повышением.
— Поздравляю с розовыми ногтями.
— Ваши агенты дотошные, — улыбается Йона.
— Спасибо им.
— Я подумал, что теперь, когда вы глава ФСБ, вы сможете спокойно говорить по телефону.
— Разве в Швеции не разговаривают по телефону?
— Полагаю, вы уже знаете, что я разыскиваю серийную убийцу, Мару Макарову.
— Да, я в курсе. Она внучка Алексея Фёдоровича Гуркина. Он много лет был дипломатом в нашем посольстве в Стокгольме и вернулся в Швецию, чтобы отпраздновать день рождения с семьёй. Произошла авария на судне.
— После небольшого дипломатического давления, расследование передали России, и личности ваших граждан засекретили. Но девять пассажиров погибли — говорит Йона и вздрагивает от собственного осознания.
— Отличная дедукция.
— Продолжайте, пожалуйста.
— Эта информация недоступна ни «Управлению по борьбе с преступностью», ни «Службе безопасности» Швеции, но Алексей Гуркин навещал Юрека Вальтера в больнице Лёвенстрёмска.
— Я подозревал что‑то в этом роде, — произносит Йона.
— У них состоялась долгая дружеская беседа. В конце Юрек просил Россию оказать давление на Швецию, чтобы его освободили. Он утверждал, что это нарушает его права человека и так далее. Но вместо того, чтобы помогать Юреку, Алексей Гуркин рекомендовал послу похоронить это дело. Весьма уместный совет.
Разговор заканчивается так же без всяких сантиментов, как и начался. Никита жалуется, что люди тратят его время попусту, и кладёт трубку.