Они заехали в круглосуточную аптеку, купили стерильные компрессы и гель от ожогов, затем вернулись к Карлу, загнали помятый «Порше» в гараж и спустились в подвал. Там они тщательно умылись и помогли друг другу перевязать самые серьёзные раны и ожоги.
В три часа ночи они налили себе виски, выпили по паре обезболивающих и легли спать.
Сага ставит чашку с кофе и промакивает рот салфеткой из пакета с едой на вынос.
Карл в бордовом халате на шёлковой подкладке напевает себе под нос, жарит яичницу и подрумянивает тосты. На его обожжённой голове осталось лишь несколько прядей волос, стекло его «Ролекса» разбилось.
Она продолжает искать новости в интернете и натыкается на статью, только что опубликованную на сайте «Афтонабладет».
Журналистка пишет об охоте на серийного убийцу, ссылается на надёжные источники в полиции и сообщает, что главным подозреваемым является неназванный бывший агент «Службы безопасности». Кто‑то явно дал ей настоящую наводку, но больше никакой информации раздобыть не удалось.
Она пытается намекнуть, что на интервью согласился детектив‑суперинтендант, однако очевидно, что он отказался от комментариев.
Не имея конкретных подробностей, журналистка приводит краткий обзор истории шведских серийных убийц с рядом ссылок на похожие материалы.
«Это ещё ничего», — думает Сага, хотя понимает, что вскоре всё станет достоянием общественности.
Скоро её имя и фотография будут повсюду.
После еды Сага загружает бельё в сушильную машину и помогает Карлу сбрить остатки волос.
— Извините за ваш «Ролекс», — говорит она.
— Неважно, я всё равно его ненавидел. Но мои волосы… У меня были хорошие волосы.
— И эти выглядят хорошо, — лжёт она.
Он сметает сбритые волосы, высыпает их из совка в унитаз и смывает.
Они возвращаются к бару и наливают ещё кофе.
— И что теперь? — спрашивает Карл.
— Не знаю. У меня был шанс остановить Мару, но я не справилась, — отвечает Сага. — Она была такой быстрой, я не понимаю.
— Вы не думаете, что мы уже со всем этим покончили?
— С чем?
— Не пора ли позвонить Йоне и сдаться властям? — серьёзно спрашивает он.
— Не знаю…
— Я действительно считаю, что пора.
Она берёт телефон Карла, идёт в музей и останавливается перед витриной. Внутри она видит анкету, которую заполняла, когда её поместили в отделение строгого режима больницы Лёвенстрёмска. Сага делает глубокий вдох и звонит.
Она прижимает телефон к уху, стоя в круге света, льющегося сверху из одного из высоких окон под потолком.
— Йона Линна.
— Это я, Сага.
— Я рад, что вы позвонили.
Она слышит, как ветер трещит в трубке. Похоже, он идёт по чему‑то хрустящему.
— Я не делала того, в чём меня обвиняют, — говорит Сага. — Я не причастна к убийствам.
— Я никогда и не думал, что вы причастны.
Глаза Саги наполняются слезами, она с трудом сглатывает.
Она слышит, как меняется фон вокруг него, хлопает дверца машины.
— Я в Вестерханинге, — продолжает Йона. — На ферме был пожар, и криминалисты нашли гильзы, которые могли вылететь из вашего «Глока».
— Йона, я… я только пыталась остановить Мару. Пыталась, но не смогла.
— Вам нужно сдаться, Сага. Я поговорил с Морганом, мы договорились, как это будет. Я сказал ему, что вы сдадитесь только мне и никому другому. Я отвезу вас в участок, проведу через служебный вход, а потом мы сможем сесть в комнате для допросов, и ваше имя никогда не появится в системе.
— Хорошо.
— Вам придётся открыть все карты, — объясняет он. — Вопросов много, но все готовы выслушать. Всё будет хорошо.
— Если вы так говорите.
— А как только во всём разберёмся, мы сможем продолжить расследование вместе.
— Спасибо, — шепчет она. — Я действительно думаю, что это лучшее, что я могу сделать сейчас. Я сообщу вам время и место — говорит она и заканчивает разговор.
Глава 71.
На холме за Королевским технологическим институтом расположен университетский центр «АльбаНова» — совместный проект, сосредоточенный на изучении физики, астрономии и биотехнологий.
Современный кампус построен на месте бывшей инфекционной больницы Рослагштуль. Несколько старых корпусов включили в план и до сих пор используют.
Длинные низкие здания образуют симметричные кварталы вокруг сети узких улиц с охристо‑жёлтыми фасадами, шафрановыми карнизами, высокими кирпичными трубами и глухими окнами на торцах.
Со свинцового неба идёт мелкий дождь, над местностью нависают тёмные тучи.