Они бегут с носилками через кладбище, выскакивают на гравий и спускаются к вертолету.
Небо светлеет, когда врач входит в приёмную университетской больницы Уппсалы и сообщает Йоне, что Манвир умер на операционном столе.
Йона опускается в одно из кресел и только закрывает глаза, как чувствует вибрацию телефона в кармане.
— Йона, — отвечает он.
— Извините, если разбудила, — звучит в трубке.
— Сага?
— Я готова сдаться, если предложение ещё в силе, — говорит она хриплым голосом.
— Конечно.
— Вы считаете, что я поступаю правильно? — спрашивает она после короткой паузы.
— Да.
— Хорошо. Тогда вы приедете один, отвезёте меня в изолятор и проведёте через служебный вход… Вы сможете поговорить со мной без адвоката, я отвечу на все ваши вопросы, а потом вы решите, нужно ли меня заключать под стражу.
— Я на вашей стороне, — говорит Йона. — А вы?
— Да.
— В конце Рёрстрандсгатан есть цилиндрическая парковка, — говорит она. — Объезжайте её по кругу, а ровно в двенадцать подъезжайте к стене, — добавляет и обрывает разговор.
Глава 77.
Сага возвращает Карлу телефон и смотрит вниз, на розовый гараж. Кажется, что у станции Карлбергс, рядом с ржавыми рельсами, кто‑то бросил огромную коробку из‑под шляпы.
Единственный способ добраться до гаража на машине — медленно протискиваться сквозь толпу людей, пришедших пообедать, а затем спуститься по крутому склону.
У закруглённой стены здания примыкает небольшая пристройка, со всех сторон защищённая. Там Карл будет его ждать — в чёрной ветровке с поднятым капюшоном.
Сага спустилась туда прошлой ночью и проделала отверстие в заборе.
Если Йона сдержит обещание и придёт один, Карл пролезет через отверстие и сядет в машину, чтобы дать ему дальнейшие указания.
Тот, кто приходит первым, всегда имеет преимущество — об этом говорится и в «Искусстве войны» Сунь‑цзы, и в «Вэй Ляоцзы».
Если что‑то покажется неладным, Карл сбежит в тоннель под дорогами и рельсами, снимет чёрную куртку и растворится в толпе по другую сторону, направляясь к мосту через Кунгсхольмстранд.
Сама Сага останется на месте — за огромными мешками со строительным мусором, откуда ей будет хорошо виден гараж и дорога, ведущая к нему.
Незадолго до полуночи она запрёт дверь дома номер сорок у себя за спиной.
Что бы ни случилось, именно туда она и направится — через лестницу на другую сторону, через девять дворов, пока не доберётся до дома 29 на Томтебогатан, на противоположном углу квартала. Затем она пройдёт несколько сотен метров по Норрбаккагатан и укроется в саду за киоском с хот‑догами у Гюнтера.
Туда Карл и отведёт Йону.
— Как дела? — спрашивает Карл.
— Думаю, — отвечает Сага. — Ищу слабые места, — и сжимает в кармане свисток.
— Единственное, в чём вы можете быть уверены, — это что всё обернётся не так, как вы планировали, — говорит он с ухмылкой.
— Надеюсь, это относится и к Маре Макаровой, — бормочет она, в основном про себя.
— В любом случае, хорошо, что вы сдаётесь. Хотя должен признать, последние несколько дней были замечательными. Я отлично провёл время.
— Без вас я бы ни за что не справилась.
— Вы говорите о музыке и еде, да? — спрашивает он, не скрывая радости.
— И об этом тоже, — Сага улыбается.
— Я так и знал.
— Если серьёзно. Вы спасли мне жизнь, и я этого никогда не забуду.
Карл опускает взгляд, краснеет и отворачивается.
Сага в последний раз прокручивает в голове план — от момента, когда Йона подъезжает к гаражу, до момента её задержания, — но не видит в нём серьёзных изъянов.
В худшем случае ей не удастся убедить коллег в своей невиновности, и они передадут дело в прокуратуру.
Она до сих пор не может понять, как вообще оказалась в такой ситуации.
Каждый раз, когда она думает о том, что вот‑вот сдастся, её охватывает головокружительное чувство отстранённости от собственной жизни. Она чувствует себя потерянной.
Внезапно всплывает воспоминание из детства. Родители разошлись, но мать пригласила отца на ужин. Она нарядилась по случаю, накрыла на стол и ходила по комнате, ожидая его. Когда еда остыла и стало ясно, что он не придёт, мать сделала что‑то странное.
Сейчас, вспоминая это, Сага почти уверена, что это был сон. Не говоря ни слова, мать разделась догола и раздела свою маленькую дочь.
Саге тогда было всего шесть. Она решила, что это игра, когда мать начала наряжать её в свою одежду. Нижнее бельё, колготки, платье и туфли на каблуках.