— Не хотел говорить об этом по телефону, — начинает Эриксон. — Но они подтвердили, что ДНК принадлежит Марго. Останки в пакете — её.
— Мы и так это подозревали, — говорит Йона и садится на стопку поддонов.
Эриксон пинает гравий и смотрит на него сверху вниз покрасневшими, слезящимися глазами.
— Честно говоря, это одна из худших вещей, что я когда‑либо видел. Внутри слоёв пластика и ткани был резиновый вкладыш. Убийца растворил тело прямо там, используя гидроксид натрия, едкий натр. Невозможно сказать, что послужило непосредственной причиной смерти.
— Значит, она могла быть жива в пакете?
— Я не знаю. Ты видели фотографии?
Он протягивает конверт формата А5 и отворачивается, когда Йона вскрывает его и достаёт две цветные фотографии.
На первой содержимое пакета разложено на высоком столе для вскрытия. Ткани Марго превратились в серо‑жёлтую, полупрозрачную слизь. Среди неё видны несколько более крупных сгустков.
Рядом с позвоночником, почти полностью оголённым, он видит ярко‑красную ступню без пальцев.
На второй фотографии «Игла» уже смыл химикаты и остатки. Более целые части тела Марго выложены в ряд.
Череп с клочьями волос. Обрывки шейных мышц и трахеи. Кости — бедренная, серый, заляпанный кровью фрагмент таза и копчика.
— Что касается конюшни… — говорит Эриксон и откашливается. — Ты был прав. Лаборатория обнаружила следы пороха в пяти каплях крови на полу. И вот тут начинается самое интересное. Они нашли ожидаемую сурьму, а также калий, олово и ртуть.
— У патрона был ртутный капсюль, — говорит Йона, пряча фотографии обратно в конверт.
— Я проверял. Такие боеприпасы уже давно не производятся. Их выпускали всего несколько лет, в странах Восточного блока. Но я уверен, старые запасы ещё можно найти, если знать, где искать.
— Вы нашли пулю среди её останков? — спрашивает Йона, прижимая два пальца к левому веку. Его накрывает лёгкий приступ мигрени.
— Да. Она у меня в лаборатории, в фургоне. Я подумал, тебе стоит взглянуть.
Ветер свистит в молодых фруктовых деревьях, пока они идут к фургону.
— Странно, что гильза белая, как снег, — говорит Эриксон и смотрит на Йону. — Что это за металл?
— Это не может быть ничем иным, кроме чистого серебра. Как вы знаете, в любом серебре есть немного меди, даже в стерлинговом. Но, думаю, преступник нагрел гильзу до окисления меди. Потом кислотой удалил оксид меди. В результате снаружи пуля, стала покрытой слоем чистого серебра. Забыл, как это называется.
Эриксон открывает двери фургона и со вздохом забирается внутрь. Включает лампу над небольшим столом и ослабляет ремни, которыми закрепил стул. Йона, пригнувшись, чтобы не удариться головой, следует за ним.
— На ней нет отпечатков, — говорит Эриксон и открывает ящик. — Садись. Скажи, если понадобится фазово‑контрастный микроскоп.
— Спасибо.
Эриксон берёт пинцет с фарфоровыми наконечниками, достаёт пулю из маленькой коробочки и кладёт её на предметное стекло микроскопа.
Йона садится к столу и наклоняет лампу к пуле.
Пуля сильно деформирована. Белая оболочка развернулась, как распустившийся тюльпан. Свинцовый сердечник сплющен, как пуговица.
— Экспансивная, — говорит он. — Диаметр девять целых двадцать семь сотых миллиметра. Это на четверть миллиметра больше, чем у патронов, которыми пользуемся мы.
— Так это Макаров?
— Да.
— С ртутным капсюлем и тонкой серебряной гильзой.
— Это невероятно странно, — вздыхает Эриксон и поворачивается к Йоне. — Не правда ли?
— Хм, — отвечает тот.
— Не хочешь рассказать, что происходит?
— Всему своё время.
Когда Эриксон уезжает, Йона относит лопату и тачку в сарай для инструментов. Солнце скрылось за верхушками деревьев. Лес наполняется тенями.
Он снова думает о том, что на самом деле означает жуткое решение растворить тело Марго.
Сад питомника окутан мягкими серыми сумерками. Мешки с торфом выстроились ровной линией. Вода в бочке для сбора дождевой влаги мерцает, как глаз.
У него почти не осталось сомнений, что её смерть связана с открыткой, которую получила Сага.
«Артур К. Джуэл» — анаграмма имени Юрека Вальтера. А пистолет, о котором пишет отправитель, — «Макаров». В сообщении говорится, что в магазине девять белых пуль.
Одна из этих пуль предназначена мне, думает Йона. И, если верить открытке, единственный человек, который может меня спасти, — Сага.
Кто мог её написать?
Семья Юрека Вальтера давно мертва. Его правая рука, Бобр, сидит в белорусской тюрьме.