— В квартире Саги раньше уже проводилась операция, — отвечает Грета.
— Операция?
— Я принял решение направить туда группу захвата, — поясняет Морган.
— Вы говорили, что это был просто обыск.
— Йона, ещё двое полицейских получили серьёзные ранения, — говорит Грета. — Мы их знаем. И вы их знаете. Это личное. Они были нашими друзьями, нашими коллегами.
— Кто‑то всегда знает жертву, — ворчит Йона, достаёт полицейское удостоверение и бросает его в мусорное ведро.
— Ваша просьба об увольнении удовлетворена. Через час ваш пропуск перестанет действовать — спокойно говорит Морган. — Оставьте оружие на моём столе.
— Оно мне нужно.
— Я отдаю вам прямой приказ уйти…
Морган замолкает, когда Йона поворачивается и выходит. Они слушают, как его шаги затихают в коридоре.
Грета берёт с вазы яблоко, но замирает с ним в руке, так и не надкусывая. Петтер утыкается в телефон, а Морган встаёт и закрывает дверь.
— Человека, который явился вместо Саги, зовут Карл Спеллер, — говорит он, возвращаясь к креслу. — Он вырос в Южной Африке, учился на журналиста здесь, в Швеции, и восемь лет работал в «Экспрессен», прежде чем его уволили.
— Как он связан с Сагой? — спрашивает Грета.
Раздаётся стук в дверь, и в комнату вкатывается Отис, эксперт‑криминалист, держа посылку на коленях.
— Это доставили вертолётом, — говорит он, поправляя очки на переносице.
Морган поднимается, принимает у него небольшую коробку и ставит на журнальный столик.
Петтер возвращается, придвигает кресло, освобождая место для инвалидной коляски Отиса.
Грета сдёргивает ленту, раскрывает клапаны и вскрикивает, когда из коробки выскакивает клоун в красно‑жёлтом шёлковом костюме. Он подпрыгивает на пружине, раскинув руки, словно отчаянно жаждет объятий. Глаза его устремлены прямо вперёд, а красный рот искажён ухмылкой. На груди приклеен небольшой клочок бумаги с надписью: «Я доверяла вам, Йона».
Глава 81.
После семи часов, проведённых за рядом мусорных баков, Сага поднимается, разминает ноги и плечи.
Дважды ей удавалось задремать, уткнувшись лбом в колени, но каждый раз она тут же просыпалась от бешеного стука сердца.
Расслабляться она не может.
Мужчина в грязном фартуке уже раз пять выходил покурить на погрузочную площадку, подходя к самому краю, чтобы бросить окурок в жестянку. Сага не уверена, заметил ли он её сразу, но в третий раз, выйдя, он оставил стакан воды и бутерброд с сыром, прежде чем уйти обратно.
Она проглотила и то и другое, затем вернула стакан и тарелку на погрузочную площадку и снова спряталась за баками.
В следующий свой выход он бросил окурок в банку и, будто разговаривая сам с собой, объявил, что мусорные контейнеры опустошат в ближайший час, а охранная служба проверяет двери каждый вечер.
Сага поднимается по пандусу мимо сорняков, пробивающихся сквозь трещины в стене.
Постоянный грохот машин становится громче, когда она выходит на тротуар.
Ноги онемели от долгого неподвижного сидения.
Людей на улице стало заметно меньше.
За последние семь часов она не раз ловила себя на том, что ей хочется, чтобы жизнь снова стала нормальной. Глаза наполнялись слезами, когда она думала о том, чтобы опять сводить Ника и Астрид на балет.
Она снимает плащ и смотрит вниз, на тёмную воду Бруннсвикена. Пристань для яхт, окружена высоким забором с пятью рядами колючей проволоки наверху.
Недосып последних дней тянет её вниз, словно мощное подводное течение. Она ждёт, пока пробегающий мимо бегун скроется из виду, затем спускается на каменистый берег.
Три коричневые утки спокойно отплывают прочь.
Сага расстилает плащ на земле и читает выцветшие надписи о частной охране, сигнализации и видеонаблюдении. Затем снимает ботинки, носки и брюки, заворачивает всё в плащ, крепко сжимает свёрток и входит в тёплую воду.
Идёт вдоль забора, чувствуя, как гладкая галька крутится под босыми ногами.
У причала пришвартована коричневая моторная лодка из красного дерева. Сага хватается за швартовочную верёвку, поднимает узелок с одеждой на пирс. Затем, держась свободной рукой за доски настила, закидывает ногу на швартовый трос и выбирается наверх.
Высокий забор окружает и яхтенный причал, и большой гравийный участок, где зимой ставят лодки на берег. Сейчас у различных понтонов пришвартовано около пятидесяти судов, а белые и жёлтые буйки покачиваются на неровной воде.
Никого не видно.
Сага вытирает ноги, замечает, что порез на колене снова кровоточит, затем поднимает свёрток и идёт по настилу.