— Тогда это твои подруги?
— Нет, я… Честно говоря, я не имею ни малейшего понятия. Никогда раньше не видела эту фотографию.
Брэндон доел свою пиццу — «Миллениум» с кебабом и дополнительным соусом — и допивает пятую за вечер кружку пива в баре «Бло».
Он держит телефон в руке, переключаясь между приложениями для знакомств, чтобы поддерживать разговор. Никто из собеседников не готов встретиться.
Брэндон часто ловит себя на мысли, что ему стоит вернуться в Уппсалу. Просто у него нет сил навести порядок в жизни. Работа в Кристинагорден, в общем‑то, хорошая, за неё стоит держаться.
Он решил больше никогда не ходить на кладбище. Но по какой‑то причине никак не может избавиться от образа расчищенного гравия, узких дорожек и скамеек во тьме между фонарями.
Именно там он встретил Эрика.
Его единственные настоящие отношения. Они длились семь месяцев, до того лета, когда Эрик ушёл в метрополитен и сказал, что хочет быть свободным.
Когда Брэндон окончательно потерял надежду на возвращение Эрика, прогулки на кладбище превратились для него почти в непреодолимую тягу.
Не то чтобы это шло ему на пользу.
Это не укрепляло уверенность в себе. Не приносило утешения, даже сексуального. В лучшем случае всё оказывалось настолько интенсивным и выматывающим, что он не мог заснуть, вернувшись домой.
Старые друзья всё ещё тусуются на футбольном поле или на площади Халлставик. Но меньше всего ему хочется столкнуться с кем‑нибудь из них. Поэтому он и обрёл убежище в этой части города.
Он допивает пиво, встаёт, задвигает зелёный стул под стол и, опираясь на одну из грязных колонн, выпрямляется. Потом поворачивается и идёт по скрипучему полу к выходу, бросая через плечо бармену:
— Спасибо.
Летний воздух пахнет так же, как раньше, когда он до поздней ночи гулял во время школьных каникул. Небо тёмное. Рекламный щит с мультяшным клоуном, зазывающим на мороженое, с каждым порывом ветра бьётся о металлическое ограждение вокруг зоны отдыха.
Брэндон пошатывается. Он понимает, что ему пора домой, но беспокойство ведёт его дальше — на узкую дорогу вдоль бумажной фабрики.
Завод кажется огромным. Массивные промышленные корпуса, глухие кирпичные фасады без окон, гигантские кучи сырой щепы и древесины, грохочущие грузовики.
Это как в какой‑то чёртовой научно‑фантастической антиутопии, думает он.
Он сворачивает с тротуара на свежескошенную траву между серебристыми берёзами и липами.
Сама церковь освещена, но парковка погружена во тьму. У стены стоит новенький «Вольво».
Брэндон замирает. Ему делается дурно, когда он замечает движение за запотевшими стёклами машины.
Он, пошатываясь, поднимается по склону к извилистой дорожке и пустой скамейке, которую всегда ищет. Тьма под клёнами почти непроглядная.
Он останавливается у скамейки и оглядывается.
Внизу, по главной дороге, проезжает машина. Когда её шум стихает, он слышит только ветер в ветвях. Тихий шелест тонких веток. А потом — приглушённый крик.
Звук такой тихий, что он едва его различает. И тут же всё снова стихает.
Взгляд Брэндона тянется к узкому изгибу дорожки, идущей через кладбище.
Он видит мужчину средних лет в коричневой кожаной куртке, стоящего за кустом с кривой улыбкой на лице.
В этот момент Брэндон чувствует, как что‑то капает ему на шею.
Тяжёлая капля дождя — горячая, как кипяток. Он поднимает руку, чтобы стереть её, и в пальцы попадает ещё одна капля.
— Чёрт, что за…
Он отступает в сторону, на узкую дорогу, и поднимает голову. Над ним, на ветке, висит что‑то вроде кокона из пластика и ткани. Всё это стянуто скотчем и верёвкой. Большой свёрток дрожит и начинает слегка раскачиваться. Толстая ветка скрипит.
Глава 8.
Кортеж с останками Марго Сильверман в белом гробу медленно движется по Стокгольму.
Процессия начинается у красного кирпичного вокзала в торговом центре «Ханинге‑Центрум», где она начинала свою полицейскую службу. Заканчивается у церкви Марии Магдалины, где мессу проводит викарий, венчавший её с Йоханной.
Первые шесть полицейских мотоциклов сопровождают чёрный катафалк. Они выезжают из туннеля Сёдерлед и поворачивают налево.
Хорнсгатан перекрыта для движения между Слюссеном и Тиммермансгатан.
Кортеж Марго сворачивает налево перед Мариаторгет, объезжает квартал и поднимается к церкви.
Колокол бьёт торжественно и гулко. Шестеро её коллег, все в белых рубашках, чёрных галстуках и с траурными повязками, несут гроб по булыжной мостовой. Они проходят мимо военного знаменосца и входят в тёмный неф.