Как и предполагал Йона, после захвата в бункере Мара полностью раскрыла свой план, и сомнений нет: её осудят за убийства.
Они ещё какое-то время говорят о жертвах, и Сага бледнеет, когда заходит речь о Марго и Вернере, но только при описании отчаянной борьбы Рэнди за жизнь её лицо искажается, и по щекам текут слёзы.
— Почему все должны умереть? — шепчет она.
— Иногда кажется, что цена… слишком высока.
— Да.
— Юрек всё ещё сидит у меня в голове… Иногда я всё ещё думаю, что похож на него, — говорит Йона.
— Вы не такой.
— Просто… всё это становится всё тяжелее. После каждого дела я будто снова иду по окровавленному полю битвы.
— Знаю.
— Мне приходится останавливаться у каждого погибшего и заново переживать их страх и страдания, и то горе, что остаётся после них.
— Я тоже не могу перестать думать о жертвах, — шепчет Сага.
Йона встречается с ней взглядом.
— Уже давно я думаю, что делаю мир мрачнее, — признаётся он.
— Но вы лучший, — говорит она.
— Нет, это вы. Нам стоит чаще работать вместе.
— Нам действительно стоит, — отвечает она с улыбкой, вытирая слёзы.
Сага остаётся лежать, глядя в потолок, когда Йона поднимается и уходит. Она слышит, как он обменивается парой фраз с дежурными у двери, затем его шаги затихают в коридоре.
Она закрывает глаза и вспоминает длинную лестницу, как тьма сгущалась над ней, и незаметно засыпает, просыпаясь только от громких голосов снаружи.
— Отпустите меня! Мне нужно…
— Отойдите, пожалуйста, — говорит один из офицеров. — Нам нужно удостоверение личности и…
— Я имею право увидеть свою девушку! Мне нужно…
— Успокойтесь, — говорит другой офицер. — Если вы не успокоитесь и не сделаете шаг назад…
— Что, вы меня застрелите?
— Никто стрелять не будет, но нам придётся вас задержать, если вы не выполните наши указания.
Через пару мгновений дверь открывается, и в комнату входит один из офицеров со смущённым выражением.
— К вам пришёл некто по имени Карл Спеллер, — говорит он.
— Можете его впустить, — отвечает Сага с улыбкой. — Но я точно не его девушка.
Карл входит, скаля острые зубы в ухмылке. С огромной повязкой на голове он выглядит точь-в-точь как поэт Аполлинер.
На нём чёрная футболка с надписью «Мандариновая мечта» спереди, в руках большой букет красных роз.
— Вам когда-нибудь говорили, что вы похожи на принцессу? — спрашивает он.
— Нет.
— Пуля выбила у меня кусок виска, — говорит он, небрежно указывая на голову.
— Не думаю, что ваша новая причёска стала от этого лучше, — отвечает она, сдерживая улыбку.
Глава 98.
Йона и Валерия сидят за столиком в ресторане «Ведхольмс Фиск» и едят жареного тюрбо. В зале царит тихая элегантность: мерцающие свечи, белые скатерти. Осталось всего несколько гостей, и персонал, кажется, двигается по залу беззвучно.
— Я начал думать, что всё, что мы делаем, и даже то, чего не делаем… — говорит он. — Всё это складывается в общий баланс и определяет, кем мы являемся.
— Да.
— И ничто в этом мире бесследно не исчезает, даже если иногда нам очень хочется, чтобы так было.
Йона обычно рассказывает Валерии о самых тяжёлых, напряжённых делах только тогда, когда они уже завершены. Это часть их негласного соглашения: она даёт ему уйти с головой в работу, не задавая вопросов, но как только всё начинает проясняться, он открывается ей.
Пока они ели закуски, он рассказал ей всё о фигурках, загадках, гонке со временем и охоте на убийцу. К моменту, когда подали основное блюдо, он уже вкратце описал ловушки, развязку и разборку под автострадой.
— Мара пройдёт тщательное психиатрическое обследование, но я не уверен… Я никогда не считал её больной в этом смысле — говорит он, откладывая нож и вилку. — Не знаю, была ли она вообще психически больна, когда лежала в клинике. Она была истощена, травмирована, в отчаянии.
— И у неё была история, слишком невероятная, чтобы казаться правдой.
— Мара надеялась, что Сага спасёт её семью и, с учётом всего, что рассказал ей психолог, и всех материалов по Юреку, она могла бы это сделать. Сага знала, что пациентка увидела вывеску «Моявейаб» вскоре после побега, и если бы только поняла, что это искажённый русский, и повернула табличку, то прочитала бы: «Мораберг». А поскольку уже знала, что сеть Юрека указывает именно на то место…
— Хорошо, кажется, я понимаю. Возможность была, это точно, — говорит Валерия. — Но сам факт, что она… как бы это выразиться… не смогла эту загадку заметить и разгадать… Вряд ли это преступление.