ИТ‑специалист Йохан Йонсон в широких брюках, похожих на пижамные, и футболке с надписью «Футболка уже есть». Он подключает телефон к зарядке и открывает ноутбук.
Полицейский техник достаёт из коробки нательную камеру Саймона Бьёрка, держа её, словно бесценный лот на аукционе.
— Мы уже проверили её на отпечатки, но, пожалуйста, обращайтесь с ней осторожно, — говорит он и подталкивает очки повыше на нос.
Йохан надевает латексные перчатки, забирает камеру, чуть встряхивает и кладёт рядом с ноутбуком.
— Пора на приём, — произносит он, театрально откашлявшись.
Нательная камера Саймона Бьёрка была в «скрытом режиме» — записывала, хотя выглядела выключенной.
Маленький красный диод спереди, как обычно, не мигал.
Все нательные камеры полиции ведут непрерывную запись во внутреннюю память. При воспроизведении к материалу добавляются ещё тридцать секунд до момента активации — это делается для того, чтобы сам повод включения камеры, нередко ключевое событие, обязательно попал в запись. Однако из соображений конфиденциальности в эти первые тридцать секунд звук не пишется.
— Вам нужен звук или обойдёмся? — спрашивает Йохан.
— Звука же нет, — почти раздражённо отвечает Манвир.
— Есть. Его просто стирают при передаче материала… Честно говоря, даже так мы его не слышим.
— Тогда нам нужен звук, — говорит Манвир.
— Отлично, это немного упрощает задачу, — откликается Йохан и копирует данные с карты памяти на ноутбук.
Он возвращает камеру в ящик техника, снимает перчатки и разворачивает экран в сторону детективов.
— Готовы? — спрашивает он.
— Да, — отвечает Сага.
Видео начинается резко: ветер ревёт в микрофоне, по асфальту хрустят шаги. Камера закреплена на груди Саймона Бьёрка, картинка покачивается в такт его шагам, пока он подходит к лестнице у задней стороны здания.
— Саймон? — напряжённый голос Харона трещит в динамике рации. — Здесь детектив из управления, он хочет…
— Я уже иду, — перебивает его Саймон.
Он заходит за лестницу и останавливается перед окном подвала. Помятая серебристая фольга на стекле даёт искажённое отражение его безразличного лица. В размытой зелени парка позади него детская горка кажется красной звездой, а по траве к нему словно несётся какое‑то серое пятно.
— Мне только нужно отлить и купить…
Позади появляется сгорбленная тень, движущаяся с молниеносной скоростью, и прежде, чем Саймон договаривает фразу, резкий треск заглушает все остальные звуки. Земля стремительно приближается к камере, раздаётся глухой удар — и экран гаснет.
Зал заседаний наполняет тяжёлое дыхание Саймона.
Он кричит от боли, переворачивается на бок и снова включает камеру. Звук мгновенно становится резче. Он явно испытывает адскую боль, скулит между частыми вдохами.
В кадре — лишь ослеплённые солнцем кроны берёз над ним.
Слышен медленно подъезжающий автомобиль. Машина останавливается, по асфальту стучат чьи‑то шаги.
Камера дёргается и снова падает на землю.
Сквозь приглушённые крики Саймона постепенно проступает жужжащий механический звук. В кадре вспыхивает свет, здание попадает в поле зрения, поднимается и замирает.
— Камера у него выпала, — говорит Йона.
Жужжание продолжается, слышен металлический скрежет, затем глухой стон Саймона.
— Звучит так, будто его пихают в чёртову мясорубку, — шепчет Петтер.
— Его затаскивают в кузов фургона, — произносит Йона.
В комнате наступает полная тишина. Два громких хлопка, затем шум удаляющегося двигателя. Камера остаётся на земле, глядя в асфальт.
Вскоре в кадре появляется первая крыса, за ней — ещё две. Через мгновение слышны медленные шаги, приближающиеся по двору.
— Это я. Должно быть, я их не заметил, — говорит Йона.
— Перемотайте ещё раз, — просит Сага.
Глава 14.
Йохан Йонсон отрывает уголок пачки конфет «Поп-Рокс» и высыпает их в рот. Сжатый углекислый газ в маленьких сахарных кристаллах высвобождается у него на языке, заставляя их потрескивать.
— Можно ли улучшить кадры со стрелком? — спрашивает Грета.
— Боюсь, нет, — отвечает он, откидываясь на спинку стула. — Никаких чётких контуров, просто облако пыли.
Манвир встаёт, разглаживает галстук и уходит в угол комнаты, останавливаясь лицом к стыку двух стен. Он не отводит от него взгляд.
Петтер, глядя ему в спину, открывает рот, чтобы что‑то сказать, но Грета жестом останавливает его.