Его круглое лицо выглядит одновременно серьёзным и встревоженным. Светлые брови хмурятся, губы бледнеют.
— Кто? — спокойно спрашивает Сага.
— Мы не знаем наверняка, встречался ли Юрек хотя бы с кем‑то из них, но, скорее всего, это Яков Фаустер, Александр Пичушкин и Педро Лопес Монсальве.
— Я знаю эти имена, — говорит Сага. — Первые двое в тюрьме, а Монсальве — старик, довольно слаб здоровьем. Он живёт в Колумбии и без паспорта.
Карл доедает половину чипсов и вытирает руки о джинсы.
— Теперь моя очередь, — говорит он и смотрит Саге прямо в глаза. — Мне всегда было трудно понять, что именно произошло в бункере под больницей Лёвенстрёмска.
— Это была сложная операция по внедрению, — отвечает она.
Он поднимает руку, прерывая её:
— Основы я знаю, слышал записи. Я хочу знать, что произошло между вами и Юреком. Что вы видели и чувствовали.
Сага стискивает зубы и кивает.
— Моя задача заключалась в том, чтобы заставить его говорить, не позволив ему закрепиться в моей голове, — безжизненно произносит она.
— Насколько я понимаю, вы — самое близкое к любви, что у него, когда‑либо было?
— Сомневаюсь, — отвечает она и отводит взгляд.
— Он назвал вас сиреной. Значит, его, вероятно, соблазнили, — монотонно вставляет Рассел.
— Он просто хотел, чтобы я почувствовала себя особенной.
— Но он не убил вас, когда у него появился шанс, — настаивает Карл.
— Потому что видел во мне будущий ресурс. Нашёл лазейку в моём разуме, о которой даже я сама не знала.
— Он был невероятен, — кивает Карл.
— Настоящий стратег старой школы, — выпаливает Рассел. — Цели, средства и методы.
Сага поднимает бокал и делает вид, что собирается отпить, но в этот момент её внезапно осеняет.
— Вернёмся к вопросу: кто из всех, кого встречал Юрек, ещё жив? — спрашивает она.
— Вы, Йона, Люми… и Бобёр, разумеется, тоже, — говорит Карл, опрокидывая третий бокал. — Рейдар Колер Фрост мёртв, но его дети живы. Сейчас оба живут в Лондоне, вежливо отказываются от любых интервью.
— У вас есть их контакты?
— Могу прислать.
— Спасибо.
Карл встаёт, делает несколько шагов и проводит рукой по зачёсанным назад волосам, затем снова поворачивается к Саге.
— Боже, сколько у меня вопросов, — говорит он. — Юрек однажды пришёл к вам в квартиру на Тавастгатан. Вы были вооружены. Почему вы его не убили?
— Самая большая ошибка в моей жизни… Он заставил меня поверить, что нужен живым, — отвечает Сага, с усилием подавляя нарастающую тревогу.
— Несмотря на предупреждения Йоны?
— Да, — говорит она и смотрит на часы в телефоне. — Уже поздно…
— Можно сделать с вами фотографию? — спрашивает Рассел и тут же краснеет.
— Хорошо, но… ещё один вопрос, — говорит она. — Карл, вы брали телефонное интервью у Сюзанны Хьельм в тюрьме?
— Верно. Я забыл про неё. Она ведь тоже жива, — отвечает он и вновь садится.
— В расшифровке на вашем сайте кажется, что она бросила трубку? — спрашивает Сага.
— Да. Я решил, что случился какой‑то технический сбой, и перезвонил, но она только закричала, как ненавидит Йону Линну.
— Вы поняли, почему?
— Нет. Я предположил, что она обвиняет его в том, что застрелила полицейского, но точно не знаю. Я пытался связаться с ней снова, когда её освободили, но не могу найти ни адрес, ни номер телефона.
Сага выпрямляется в кресле.
— Её освободили? — спрашивает она.
— Да. Три года назад, первого сентября.
Сердце Саги замирает, она трёт губы и быстро прикидывает.
Сюзанна Хьельм вышла на свободу первого сентября, три года назад. За две недели до того, как Сага получила открытку с видом холерного кладбища в Капельшере.
Юрек Вальтер проник в сознание Сюзанны Хьельм, когда она работала в психиатрическом отделении. Перед арестом у себя дома она застрелила одного полицейского и покушалась на убийство ещё двоих.
— Спасибо за вечер, — говорит Сага, поднимаясь. — Я бы с удовольствием осталась дольше, но…
Трое мужчин вскакивают и вытаскивают телефоны. По очереди подходят к ней и делают селфи. Их руки дрожат, и когда очередь доходит до Карла Спеллера, Сага ощущает исходящее от него влажное тепло.
Глава 18.
Сага просыпается от дребезжания почтового ящика. Она слышит, как почта с глухим стуком падает на пол, и открывает глаза, моргая от яркого света. Половина седьмого утра, спальня залита солнцем. Она переворачивается на бок и снова закрывает глаза. Вчера она легла поздно и хотела бы поспать ещё несколько часов.