Вернер Занден надевает очки и на цыпочках выходит из спальни, тихо притворяя за собой дверь, чтобы не разбудить жену. Он медленно спускается по лестнице. Большой дом залит мягким рассветным светом, дубовый пол поскрипывает под ногами.
Всё, что связано со «Службой безопасности», засекречено, думает он. Всё, кроме шефа. Его имя и лицо повсюду.
Ещё вчера по супермаркету за ним ходил скромный человечек с бледным лицом и маленькими круглыми очками. Вернер заметил, как тот несколько раз тайком его фотографировал.
Само по себе это не так уж необычно, но в поведении мужчины было что‑то странное. Он не улыбался, не выглядел возбужденным. Скорее, напоминал безрадостного коллекционера.
— Не обращай внимания, — сказала тогда его жена Майя, когда Вернер рассказал ей о незнакомце.
Странный человечек снова явился в снах о Себастьяне прошлой ночью.
Вернеру часто снится младший брат, родившийся с двумя позвоночниками. Себастьян умер в одиннадцать лет во время одной из многочисленных операций. Иногда сны бесконечно печальны. Вернер с отцом сидят в тесной приёмной, когда выходит врач и говорит, что во время операции что‑то пошло не так. После этого Вернер падает на колени в слезах, объятый горем. Или видит, как отец, воющий, словно раненый зверь, бредёт по первому снегу.
Иногда сны превращаются в кошмары. Себастьян гонится за ним по дому, недоразвитый позвоночник волочится сзади, как хвост, ударяясь об пол и врезаясь в косяки дверей.
Вчерашней ночью и бесцветный человечек из супермаркета был там. Он оперировал Себастьяна кухонным ножом, разрезая ткани и мембраны, обнажая два копчика, обматывал их бумажными полотенцами и разводил в стороны, как половинки молнии.
Вернер резко проснулся и долго лежал рядом с Майей, жадно хватая ртом воздух, прежде чем подняться.
Он идёт по тёмному коридору, проходит через две гостиные и выходит на веранду — как делает каждое утро, чтобы оценить погоду. Взгляд его скользит вниз, к заливу между большими домами на набережной, где рябь на воде блестит в солнечных лучах.
Вернер любит каждое утро перед завтраком пробегать пять километров. Обычно он бежит по маршруту через заповедник Свярдсё, вдоль Эльгёвэген до гранд‑отеля, а затем возвращается по одной из троп по другую сторону озера. Но по вторникам, когда он работает из дома, он всегда завершает пробежку купанием в холодной воде, и у него есть целый час в запасе. Вернер состоит в совете правления ассоциации купальни, но всё равно платит полную сумму членского взноса — неприлично большую только за то, чтобы пользоваться сауной и купаться в море. И всё же он любит это место: атмосферу 1920‑х, тишину, уединение. Поход туда — его способ медитации, момент осознанности перед остальной неделей.
После сауны он переодевается и возвращается домой готовить Майе завтрак в постель.
Утреннее солнце так ярко, что он едва что‑то различает, возвращаясь через тёмные гостиные.
Из котельной в подвале доносится громкий стук, будто кто‑то бросил резиновый сапог в сушильную машину.
Вернер не особенно силён в технике, но Майе всегда нравится, когда он спускается в подвал и орудует вокруг котла.
Он идёт по тёмному коридору. Дверь в гостиную распахнута настежь, перекрывая обзор.
Ему кажется, он должен был заметить это раньше, когда шёл в другую сторону.
Он останавливается и заглядывает в тёмную комнату, видит телевизор и диваны, китайский чайный сервиз на подносе, свою любимую акварель Ларса Лерина на стене.
Вчерашний стакан виски всё ещё стоит на столе.
Вернер закрывает дверь и уже собирается спуститься в подвал проверить, всё ли в порядке, как стук внезапно стихает.
Он напрягает слух, ожидая шагов. Возможно, шум разбудил Майю, и она решила сама заняться этим.
Но в доме становится тревожно тихо.
Вернер идёт в подсобку и достаёт из сушильного шкафа спортивную одежду. Переодевается, натягивает кроссовки, закидывает за спину рюкзак, выходит в прохладное утро, запирает дверь и идёт через лужайку.
В воскресенье днём соберётся вся семья: дочери, их партнёры, внуки и пасынки. Вернер отмечает про себя, что в субботу надо почистить гриль и потренироваться в фокусах. Один из молодых сотрудников рассказывал, что его дядя‑сварщик помог Вернеру соорудить приспособление, создающее иллюзию, будто Майя парит в воздухе.
Он поднимается по подъездной дорожке, останавливаясь внизу. Ставит правую ногу на край большого кашпо и распрямляет язычок ботинка, прежде чем выбежать на дорогу.