Если убийца хотел сделать всё личным, то ему это, безусловно, удалось.
Ник несколько раз дёргает за промежность своих чёрных колготок, потом заглядывает за пояс.
— Задом наперёд, — говорит он, и его губы расплываются в такой широкой улыбке, что видны маленькие зубки.
— Помочь? — спрашивает Сага, поднимаясь на ноги.
— Всё в порядке.
— Тогда я пойду и подожду снаружи, — говорит она.
— Не хотите потанцевать с нами? — поддразнивает Астрид.
— О, я не осмелюсь, — отвечает Сага, как всегда.
— Не‑е‑ет, — смеётся Астрид.
— Это слишком сложно, — продолжает Сага.
— Мы можем вам показать... Просто сделайте вот так, гран‑плие.
Астрид показывает.
— Вот так? — Сага пытается повторить.
— Нет, ноги надо согнуть! — говорит Ник. — Деми‑плие... И пируэт.
Сага разворачивается, и Астрид хлопает в ладоши.
— Вы очень хороши! — кричит девочка.
— Вы так думаете?
— Очень хорошо, — говорит Ник, прижимая руки ко рту и смеясь.
— Ещё раз, деми‑плие...
В комнату входит учительница танцев. Она пересекает зал, выпятив грудь и высоко подняв голову. Тёмные волосы собраны в тугой пучок на затылке.
Она останавливается в круге света у окна, затем оборачивается и с мимолётной улыбкой рассматривает детей, прежде чем её лицо вновь становится серьёзным.
— Вперёд, вперёд! — кричит она.
Дети замолкают и спешат к ней, чтобы она отметила их в списке.
Сага выходит из студии и направляется в зал ожидания, где покупает в автомате бутылку воды.
В зале ожидания всего пара человек: жилистый старик в огромной куртке, уткнувшийся в телефон, и молодая женщина, читающая толстую библиотечную книгу.
Сага садится напротив женщины, открывает бутылку и выпивает воду залпом.
— Вы балерина? — спрашивает молодая женщина. Её голос звучит гораздо старше, чем она выглядит.
— Нет... А вы?
— Хотела бы иметь танцевальный талант, но я просто жду свою младшую сестру.
На ней серебристая ветровка, чёрные джинсы и серебристые кроссовки. На полу между её ног лежит грязный рюкзак в форме панды.
Сага смотрит последние письма на телефоне, мысли возвращаются к Вернеру. В него стреляли несколько раз, он бежал в баню и, возможно, умер ещё до того, как его успели вытащить на парковку.
Старик что‑то бормочет себе под нос, прижимает салфетку к носу и запрокидывает голову. У него бритая голова, резко очерченные скулы и глубокий шрам на шее, словно он недавно перенёс операцию.
Сага знает, что ей нужно забрать вещи из детективного агентства, но она не хочет рисковать и сталкиваться с Генри. Встреча с ним только разозлит её — в основном потому, что он помешал расследованию, перехватив её личную почту.
Из студии доносится смех.
Шмель с глухим стуком врезается в окно и продолжает путь над крышами.
У молодой женщины, сидящей напротив Саги, прямые светлые волосы, широкий лоб и светло‑голубые глаза. Губы плотно сжаты, пока она читает. Через несколько минут она закрывает книгу, оставив палец между страницами вместо закладки. Она смотрит на старика, который всё ещё сидит, запрокинув голову.
— Что вы читаете? — спрашивает Сага.
— Математику. Теорию графов, — отвечает она, встречаясь с ней взглядом.
Мужчина опускает подбородок, шепчет себе под нос и, прищурившись, смотрит на ярко‑красную кровь на салфетке, прежде чем сложить её вдвое.
— Вы знакомы с задачей, известной как «Семь мостов Кёнигсберга»? — спрашивает молодая женщина своим старомодным тоном.
— Нет, не думаю.
— Это не самая простая задача. Хотите попробовать?
— Конечно.
— Кёнигсберг изначально принадлежал Германии, но после Второй мировой войны оказался в составе России, — начинает молодая женщина.
— Калининград, — говорит Сага, замечая, что старик теперь прислушивается.
— В любом случае, — продолжает молодая женщина, — в восемнадцатом веке берега и два острова на реке были соединены семью мостами. И вопрос в том, можно ли найти путь, который пересечёт каждый мост только один раз.
— Понятно.
— Давайте я нарисую, — говорит она, вытаскивая из сумки старый чек. — У вас есть ручка?
— Нет, извините...
Старик встаёт и, шаркая, подходит к молодой женщине. Молча протягивает ей ручку.
— Спасибо.
Она начинает рисовать.
Сага изучает её лицо: поджатые губы, складка между бледными бровями. Манжеты ветровки слегка запачканы, ногти обкусаны до мяса.
Ручка красная, на боку золотом напечатаны слова «Военный Контроль».
— Тогда у всех мостов были названия, — говорит молодая женщина, глядя на Сагу. — Медовый мост, Мост Лавочника, Зелёный мост и так далее.