— Вы не понимаете, что делаете, — предупреждает она, в глазах страх.
— Мы останемся с вами здесь и поговорим, пока мой коллега не вернётся со Светланой, — тихо говорит Магнус.
— Не ходите туда! — кричит она Люку вслед.
— Мне придётся попросить вас помолчать, — говорит Магнус.
— Это частная территория!
— Просто расслабьтесь, всё будет хорошо.
— Нет.
— Я понимаю, у вас здесь что‑то особенное, но вы должны соблюдать закон, даже если это кажется неловким или навязчивым.
Люк идёт по протоптанной тропинке через тенистую полосу сорняков к красному зданию с белыми угловыми рейками и оконными рамами.
Он слышит за спиной тревожные крики инструктора по йоге и машинально вспоминает обязательные для новобранцев занятия о том, как не оскорблять другие культуры.
К сожалению, никакого практического руководства по таким случаям нет.
Ветреная музыка из костей и перьев позванивает на ближайшем дереве.
Люк смутно представляет себе ашрам как некий храм, полный изображений Бога и подношений из фруктов.
Он замечает щель между горчично‑жёлтыми шторами в одном из окон и пробирается к нему сквозь папоротники, отодвигая кусты рукой.
Внутри никого не видно, но на стуле валяется куча одежды: синие джинсы, чёрное кружевное бельё, платье тай‑дай, грязные носки и большой белый бюстгальтер.
Пол покрыт блестящей красной тканью. Над дверью в коридор висит тёмно‑синяя драпировка, расшитая крошечными серебряными звёздами.
Три ароматические палочки воткнуты в стеклянную чашу с песком на низком столике. Тонкие струйки дыма тянутся вверх.
Под потолком на нитях на разной высоте висят несколько зеркал. Абажур сделан из перфорированной меди и разбрасывает сотни крошечных бликов по шафрановым стенам. Задняя половина комнаты скрыта за складной ширмой с гравюрами индуистского храма: знаменитая скульптура четырёх нежно улыбающихся женщин, занимающихся любовью.
Люк замечает, как три струйки дыма от благовоний резко изгибаются в одну сторону, а абажур слегка раскачивается, и блики света начинают плясать.
В комнате всё‑таки кто‑то есть.
Он прикрывает глаза ладонью, наклоняется к окну, стекло мгновенно запотевает от его горячего дыхания. Одно из зеркал рядом со ширмой начинает медленно вращаться, и Люк следит за его отражением. Он видит фиолетовую подушку с золотыми кистями, край кровати, красные простыни, затем — ногу с растопыренными пальцами.
Другое зеркало вращается быстрее, и в нём мелькает внутренняя сторона ширмы, а потом на кровати вспыхивают три обнажённых тела.
Глава 26.
Йона и Сага бегут по тропинке среди деревьев, переходя с шага на бег, обходя покрытый мхом валун.
Единственное, что они слышат, — это приглушённые удары собственных шагов по земле.
Берёза рухнула поперёк тропы и упёрлась в деревья на другой стороне, образовав некое подобие прохода, под которым приходится пригибаться.
Земля плавно уходит вниз, и они замедляют шаг, когда достигают дна оврага.
— Она что, только что отправила нас за дикими гусями? — спрашивает Сага, переводя дыхание.
— Я заметил в нескольких местах немного рассыпанной земли, — говорит Йона.
Кто‑то уложил через ручей три берёзовых бревна, соорудив временный мостик. Стволы прогибаются под их весом, и они переходят, забрызганные водой.
Они снова бегут по покатому склону у голого скального выступа.
Лес снова смыкается вокруг. С ветвей свисают жёсткие нити лишайника, земля между стволами усыпана коричневыми иглами и шишками.
Впереди сквозь ели пробивается бледный свет.
Когда они выходят на небольшую поляну, с земли тяжело взмывает вяхирь пыли.
Никого не видно, лишь вонзённые в землю лопата и вилы.
Кучи компоста, стянутые полусгнившими досками, полны гниющих пищевых отходов, листьев салата, картофельной ботвы и засохших яблок.
Вонь почти невыносима.
Сага и Йона обходят кучу травы и листвы и замирают, оказавшись по другую сторону.
На грязной земле, за ржавой тачкой, свернулась калачиком девочка.
Маленькая девочка с заплетёнными светлыми косичками, грязными руками и с запачканным лицом.
— Привет, — говорит Сага, медленно подходя к ней.
— Привет, — отвечает девочка, выпрямляясь.
— Ты из «Биондо йога»?
Девочка кивает и вытаскивает из волос сухой листок.
— Ты видела Сюзанну?
— Она вылила вёдра и ушла.
— Когда это было?
— Не знаю.
— Прямо перед тем, как мы пришли?
— Не совсем, — отвечает девочка, поднимаясь и отряхивая грязь с красного платья.