— Есть? — тут же переспрашивает Петтер в трубку.
— Насколько мы видим, нет, — отвечает Рэнди.
Йона откладывает трубку и снова берёт фотографию. Краски настолько выцвели, что лицо актёра кажется жестяной маской. Он только переворачивает снимок, чтобы ещё раз взглянуть на оборот, как трещит рация.
— Два экипажа только что прибыли по адресу, — сообщает дежурный. — Передаю слово командиру группы.
— Входить? — спрашивает мужской голос.
— Наденьте бронежилеты, — говорит Йона. — Одна группа — с тыла, другая — у входа.
Петтер оседает на пол и тыльной стороной ладони вытирает пот с верхней губы.
— Никто не отвечает, — сообщает по рации командир. — Никаких видимых следов взлома…
— Вскрывайте, — отвечает Йона.
Петтер показывает остальным телефон. Лицо у него бледное, лоб в испарине.
— У Рэнди новости, — кричит он.
— Франчески нет на работе, — говорит Рэнди через громкую связь. — Она ушла пораньше, не сказав, куда.
— В спортзале её тоже нет, не…
— Чёрт, я так не могу, — стонет Петтер. Кажется, он вот‑вот расплачется.
В этот момент рация снова трещит: командир тактической группы сообщает, что они уже внутри.
— Мы в доме, осматриваем комнаты… Никого, ничего, что указывало бы на преступление, — говорит он, задыхаясь.
— Её нет дома, — повторяет Йона достаточно громко, чтобы слышали все.
Рэнди добавляет, что фото уже отправили в Музей исполнительских искусств театральному критику Лейфу Церну и в Королевский драматический театр.
— А как же бабочка? — спрашивает Грета.
— В отделе по борьбе с экологическими преступлениями есть человек, который, как оказалось, специалист по бабочкам, — отвечает Рэнди. — Он в «Национальном комитете по бабочкам», написал национальный путеводитель по шведским видам.
Руки Саги дрожат, когда она под новым микроскопом изучает фольгу сантиметр за сантиметром.
— Вертолёт в воздухе, — сообщает Грета.
Чтобы сэкономить время, как только станет понятно, где убийца собирается напасть на Франческу, местный начальник полиции распорядился привлечь «Оперативную группу».
— Прошло одиннадцать минут, — шепчет Йона.
— Думать, думать, думать, — глухо говорит Сага. — У нас есть всё, что нужно: мы знаем, кто жертва, нам осталось понять, где, чёрт возьми, это произойдёт. Это возможно.
Один из техников отходит в сторону, тщетно пытаясь сдержать слёзы. Он стоит спиной к остальным, делает вид, что изучает карту, затем вытирает лицо и возвращается к работе.
— Рэнди, что там? — спрашивает Петтер.
— Это слишком долго! — кричит Сага.
— Обзваниваем всех, кто…
— Мне кто‑то звонит, — перебивает Йона и поднимает телефон.
— Тихо! — орёт Петтер.
— Йона Линна.
— Это Ниссе Хайден, — слышится хриплый голос.
— Вы успели взглянуть на фотографию крыла?
— Я позвонил вам, как только получил сообщение.
— Можете сказать о нём что‑нибудь конкретное? — спрашивает Йона.
— Да. Это нимфалиды, без сомнений. В Швеции в дикой природе не встречаются, но… подождите, дайте мне посмотреть… Это Limenitis… archippus. Нет, Limenitis iphiclus, как описал Карл Линней. Обитают в Центральной и Южной Америке, одна из многочисленных так называемых «бабочек‑сестёр» из‑за белых отметин на крыльях… «Сестра» — в смысле монахини, понимаете?
— Ладно. Где в Швеции можно найти такую бабочку? — спрашивает Йона и снова смотрит на часы.
— Точно не в «Доме Бабочек» в Хаге, но, возможно, в «Музее естественной истории» или у коллекционера… Я могу быстренько обзвонить.
— Это очень срочно, — говорит Йона и заканчивает разговор.
— Сёстры, монахини… Какие у нас есть монастыри? — спрашивает Сага.
— Монастырь сестёр Святого Франциска в Шёвике, женский монастырь в Линчёпинге, монастырь Дочерей Марии в Энчёпинге, — перечисляет Манвир, разворачивая к остальным экран ноутбука.
— Итак, у нас Королевский драматический театр, монастыри, — подхватывает Грета. — Бабочки, Виктор Гюго, Франция, Нотр‑Дам, «Мария Тюдор».
Голос у неё дрожит, и она умолкает.
— Нотр‑Дам — это Мария, — говорит Сага. — И есть монастырь Дочерей Марии в Энчёпинге. Не знаю, к чему это нас подведёт, но проверьте: есть ли у Франчески Бекман связь с Энчёпингом, с этим монастырём?
— Занимаемся, — отвечает Рэнди.
Йона на несколько секунд закрывает глаза, пытаясь нащупать связь.
— Вид бабочки — Limenitis iphiclus, — говорит Манвир. — У греческого полубога Геракла, которого римляне называли Геркулесом, был общий с Ификлом отец. Они были сводными братьями‑близнецами. Это редкое явление, называется суперфекундация, когда…