Она объезжает машину «Иглы», подъезжает прямо к столику, глушит мотор, снимает шлем и вешает его на руль.
— Это доктор Абдула, — говорит Йона, указывая на Хаю.
— Сага Бауэр. Я работаю с Йоной — говорит она, протягивая руку.
— Зовите меня Хая, — отвечает та и встаёт со стула.
Они с «Иглой» выливают остатки кофе на клумбу и поднимаются по лестнице к главному входу.
— Это очень тяжело, — шепчет Сага.
— Вам стоит подготовиться к тому, что это может быть Вернер, — говорит Йона.
— Знаю, — вздыхает Сага.
— Пойдёмте?
— У нас уже пять трупов, Йона. Значит, осталось всего четыре пули, — говорит она, не сводя с него глаз. — Может, всё‑таки стоит позволить им защищать вас?
— Никогда, — отвечает Йона с улыбкой.
— Но всё, что говорил убийца, сбылось.
— Тогда, может быть, нам надо спросить себя, почему только вы можете его остановить.
— Я не понимаю, — говорит она. — Почему это должна быть именно я?
— Давайте обсудим это с остальными днём.
Они входят внутрь, проходят мимо стойки регистрации и идут по коридору на звук классического рока к смотровым кабинетам. Йона придерживает дверь для Саги и следует за ней в ярко освещённую комнату.
Музыка вдруг обрывается, когда Хая выключает кассетный магнитофон.
— Спасибо, — говорит Йона.
— И мы ходим по земле с высоко поднятой головой, — напевает «Игла» себе под нос.
— Пожалуйста, — умоляет его Йона.
— Простите, — говорит «Игла» и поворачивается к Саге.
— Всё в порядке, — отвечает она.
— Фриппе прислал нам кассету, — объясняет Хая, надевая пластиковый фартук.
На одном из стальных столов разложены несколько тысяч фрагментов костей — от крошечных осколков до целого черепа лося.
— Мы разбирали кости, которые нашли при осушении озера в Сандакеррете, когда… получили посылку из Энчёпинга, — поясняет Хая.
— Он во второй комнате, — говорит она и кивает на соседнюю дверь.
— Это Вернер? — спрашивает Сага, и лицо у неё бледнеет.
— Да.
— Моё соболезнование, — говорит Хая, заводя резинки маски под свой розовый хиджаб.
— Спасибо, — шепчет Сага.
— Обычно я не предлагаю, но в этот раз… — говорит «Игла» и протягивает синий пузырёк с мазью «ВэпоРуб». — Мы уже зафиксировали запах. Как и в прошлых случаях, его вызывает химическая реакция между гидроксидом натрия и телом.
— Хорошо, — говорит Йона, намазывая немного мази под нос. Потом передаёт её Саге.
Они идут за «Иглой» и Хаей через дверь в соседнюю комнату. Несмотря на сильный запах ментола, щиплющий нос и глаза, сквозь него пробивается тяжёлая химическая вонь.
Над большим прозекторским столом с дренажным отверстием и двумя раковинами висит низкая лампа. Из шланга капает вода. Фильтр из контейнера для сбора жидкостей лежит на пластике, а у настенного сливного отверстия прислонён резиновый скребок для душа.
— Небольшое предупреждение, — говорит «Игла», останавливая их в нескольких шагах от стола. — Руки и голова отделились от тела. Визуально опознать труп невозможно. Процесс разложения продолжался, пока мы не привезли его сюда и не смыли едкое вещество.
— Мы понимаем, — говорит Йона.
— Когда его нашли, он был ещё жив, но в таком состоянии, что, вероятнее всего, уже не приходил в сознание…
— Или, по крайней мере, мы надеемся, что не приходил, — бормочет себе под нос Хая.
Глава 41.
Йона сбрасывает скорость и плавно сворачивает к обочине перед просторным домом Вернера в Сальтшёбадене. Он глушит двигатель, но не может заставить себя выйти.
Сквозь стойкий запах ментола он всё ещё ощущает в ноздрях ужасный химический смрад и дух разлагающейся плоти.
Он закрывает глаза и пытается успокоиться.
Процесс опознания завершён. ДНК полностью совпала.
Йона знал Вернера с самого начала своей карьеры. В последний раз он видел его в тот день, когда Вернер зашел в отдел и спросил, не умеет ли кто‑нибудь показывать фокусы, потому что пообещал внукам заставить бабушку Майю летать.
По правде говоря, тот, вероятно, просто хотел увидеть Сагу.
Йона думает о низком голосе Вернера, о том, как тот потирал нос, когда размышлял. О том, как при его походке и жестах казалось, будто он так и не научился владеть своими длинными конечностями.
Над капотом порхает голубая бабочка. Её отражение на тёмном лаке почти чёрное.
Йона выходит из машины и идёт вдоль подпорной стенки по краю лужайки, мимо подъездной дорожки к гаражу, к входной двери.