— Вы знаете, как это бывает, Майя. Если вспомните что‑нибудь, даже совсем незначительное, дайте нам знать, — говорит Йона и поворачивается к двери.
— Была одна вещь, — произносит она. — Всё было таким сумбурным, что я совсем забыла. Но Вернер упоминал какого‑то бледного мужчину, который фотографировал его в супермаркете несколько недель назад…
— Вы случайно не знаете, где и когда это было?
— Нет, я… Понятия не имею.
— Было бы хорошо, если бы вы посмотрели его квитанции и выписки по счёту. Может быть, это освежит память.
— У меня ещё было чувство, будто кто‑то бывал в доме. Несколько раз за последние… месяцев шесть, наверное, — говорит она почти шёпотом.
— Что‑нибудь пропало?
— Нет. Но вещи были не на своих местах, — отвечает она.
Глава 42.
Основной следственной группе нужно было встретиться, но никто не мог заставить себя вернуться в участок. Оказаться там казалось невыносимым — будто они насекомые, запертые под стеклом. Они решили собраться у кого‑нибудь дома. Не повезло Петтеру.
Сага останавливается на холме у неприметного многоквартирного дома в Лилла‑Эссингене. Охристый фасад покрыт пятнами, краска с нижней стороны балконов, кажется, отслаивается целыми пластами.
Урна отвалилась от стойки и теперь стоит на земле, переполненная пакетами с собачьими экскрементами.
Она подходит к лакированной дубовой двери, вводит код и поднимается по лестнице на второй этаж, где нажимает на кнопку звонка.
Дверь открывает Петтер.
На нём тёмно‑серая фланелевая рубашка, свободно свисающая поверх выцветших джинсов. Двенадцать лет назад он был мускулистым мужчиной, брил голову, чтобы скрыть лысину, и нередко позволял себе сексистские замечания. Теперь это разведённый сорокасемилетний мужчина, который перестал заниматься спортом и строить карьеру — и с каждым годом весит немного больше.
Он включает на кухне кофеварку и относит в гостиную два стула.
В косом дневном свете на деревянных половицах видны ряды крошечных дырочек от гвоздей, оставшихся после того, как он снял виниловое покрытие.
— Я сплю на диване, когда здесь мальчики, — говорит он Саге.
— Сколько им сейчас?
— Время летит незаметно… Майло шестнадцать, он скоро пойдёт в первый класс старшей школы, а Нельсону — четырнадцать. Оба примерно настолько же выше меня — говорит он с улыбкой и разводит большой и указательный пальцы примерно на десять сантиметров.
— Они у вас раз в две недели?
— Не всё так просто, как мы ожидали, — отвечает он, плюхаясь на диван.
Сага смотрит в окно. На чёрном каменном подоконнике стоит кактус. Жалюзи подняты, грязные шнуры спутались.
— Знаю, — тихо говорит она.
В дверь кто‑то звонит, и Сага выходит в коридор, чтобы открыть. Грета и Манвир даже не успевают снять обувь, как приходит Йона.
Петтер ставит на стол коробку с печеньем, берёт на кухне кофейник и начинает наполнять чашки.
— Вы зубы тоже только что почистили? — спрашивает он, наклоняясь к Йоне.
Ни Саге, ни Йоне не хочется объяснять причину ментолового запаха и рассказывать остальным о своей поездке в «Форензикс». Их слова только что повисли между ними тяжёлым грузом, и никто не находит, что сказать: схема в точности такая же, как при предыдущих убийствах.
Манвир ставит чашку на блюдце, морщит лоб и по очереди смотрит на каждого.
— Мы до сих пор проиграли во всех раундах, и с этим нам придётся жить до конца жизни, — говорит он. — Но нам нужно всё изменить. Убийцу нужно остановить.
— До сих пор я исходила из того, что убийца выбирал жертв, чтобы оказать давление на меня, — говорит Сага. — Он следовал определённой схеме, и всё происходило так, как он и предсказывал. Это как часы, которые невозможно остановить, но…
— Мы не можем так думать, — перебивает её Грета.
— Но сегодня Йона сказал кое‑что действительно интересное, — продолжает Сага. — Он сказал, что, если всё, что говорит убийца, правда, нам стоит спросить, почему я единственная, кто может его остановить.
— И как, — добавляет Йона.
— Я всегда думал, что он выбрал Сагу наугад, — говорит Петтер, потирая щетинистый подбородок, — а потом поднял ставки, сделав всё личным.
— Думаю, мы все так считали, — кивает Сага. — Но, возможно, есть конкретная причина, по которой именно я единственная, кто может его остановить.
— Хорошо, начнём с этой мысли, — говорит Манвир. — Что в вас особенного? Что в Саге особенного?
— Она много лет работала в «Службе безопасности», — начинает Петтер.