— Ты можешь быть слабым рядом со мной.
— Но я не хочу, я хочу быть сильным.
— Мы все этого хотим.
— Вот почему я убедил себя, что контролирую наркотики, но это неправда.
— Знаю. Я через это проходила.
Она слышит, как он глубоко вдыхает.
— Сегодня я понял, что позволил наркотикам помешать расследованию, что совершенно забыл о своём ключевом открытии. Мне просто нужно было признаться себе в этом… и тогда я осознал, что сделал с тобой. С нами.
— Хорошо, — говорит она, вытирая слёзы.
— Мне нужно лететь в Германию, как только оформят документы, но можно я позвоню тебе, когда вернусь?
— Я никуда не денусь, Йона.
Йона смотрит на телефон в руке и шепчет: «Спасибо», — прежде чем вернуться к кухонному столу, где перед ним разложены все материалы о «Берлинском мастере серебряных дел»: протоколы судебных заседаний, фотографии, газетные вырезки и карты мест преступлений.
Он знает, что нужно поесть, чтобы сосредоточиться, но сил готовить нет. Йона открывает холодильник и находит на тарелке половину бутерброда. Он ест его стоя, затем ополаскивает тарелку и возвращается к материалам.
Ему нужно попытаться выяснить, существует ли связь между немецким серийным убийцей и его шведским «коллегой». Фаустер может быть связующим звеном между ними, Юреком и оловянными фигурками.
Двадцать восемь лет назад охота на убийцу, вступила в особо напряжённую фазу, и Яков Фаустер был в конце концов арестован у себя дома в Восточном Берлине. На суде он отказывался отвечать на вопросы, если к нему не обращались «Мастер», но стоило выполнить это требование, как он подробно рассказал о десяти молодых людях, которых убил.
С помощью объявлений в интернете Мастер Фаустер связывался с несколькими мужчинами, большинство из которых были секс‑работниками. Он утверждал, что богат и щедр, назначал встречи на пустынных парковках, где накачивал их наркотиками в своём фургоне и выжигал им глаза расплавленным серебром. Ослепив жертв, он отвозил их на разные железнодорожные линии города и наблюдал издалека, как они попадают под колеса поездов.
Фаустер был приговорён к пожизненному заключению и провёл два года в тюрьме Моабит, прежде чем его перевели в новое специализированное отделение тюрьмы Фульсбюттель, к северу от Гамбурга.
Йона выпивает стакан воды и только начинает просматривать заключение психиатра Фаустера, как звонит Манвир.
— Нам повезло, если это можно так назвать. Сабина Штерн, начальница Фульсбюттеля, знала Вернера… Она была очень расстроена, когда я рассказал ей о случившемся, и сказала, что вы можете приехать. У вас будет возможность поговорить с Фаустером, хотя нет никаких гарантий, что он действительно ответит на ваши вопросы… или вообще заговорит с вами.
— Я сейчас закажу билеты, — говорит Йона.
— Есть ещё кое‑что, о чём… я чувствую, что должен вас спросить. Вы один? — тяжело дыша носом, интересуется Манвир.
— Да.
Йона подходит к окну и смотрит на город. Сеть бледно‑серых, серебристых, чёрных и светло‑зелёных крыш. Шум людей и машин внизу сюда почти не доносится.
— Мы с разговаривали Гретой, — продолжает Манвир. — И размышляли о роли Саги во всём этом.
— Она иногда срывается, но это пройдёт.
— Я не это имел в виду.
— Ладно…?
— Она очень хороший полицейский, — говорит Манвир и откашливается.
— Да.
— Возможно, даже слишком хороший… Она всегда на шаг впереди, у неё есть этот «тайный контакт». Всё крутится вокруг неё, как мы и обсуждали на прошлой встрече.
— Да, потому что убийца общался именно с ней.
— Она знает всех жертв, фактически была в конфликте с каждой из них… Я бы не выполнял свою работу, если бы не спросил, может ли она быть причастна.
— К убийствам?
— Не физически, конечно, — на каждый из них у неё есть алиби, но… она могла работать с кем‑то заодно. Это объяснило бы, почему мы всё время играем в догонялки. Игра подстроена.
— Продуманная мысль. Смелая. Но это невозможно.
— Откуда у вас такая уверенность?
— Не могу объяснить, но…
— У неё есть мотив. Если Валерия не виновата в смерти сестры, виновата полиция, Вернер и Марго. И в конечном счёте — вы.
— Но я знаю Сагу и…
— Хорошо, что вы так преданы, Йона, — перебивает его Манвир. — Но мы начали внутреннее расследование в отношении неё. Секретное, разумеется. Просто чтобы вы знали.
Глава 44.
Йона садится на первый рейс до Гамбурга. Самолёт почти полностью забронирован, но ему удаётся получить место в самом хвосте, где громче всего гудят двигатели и пассажиров обслуживают в последнюю очередь.