— Что? — коротко спрашивает Йона.
— Вы подозреваете, что между «Серебряником» и фигурками может быть какая‑то связь?
— Среди прочих версий, — отвечает Йона.
— Это способ «Паука» сказать спасибо, — говорит Фаустер.
— «Паука»?
— Маленького паучка, — отвечает он с едва заметной улыбкой. — Я принимаю только тех, кто платит за свидание, но, когда узнал, что «Паучка» только что выписали из психиатрической больницы в Иттерё и что она утверждает, будто нуждается во мне как в наставнике… естественно, я заинтересовался. Она пришла ко мне, придвинула стул так же, как вы, и объяснила, что планирует девять убийств и хочет научиться ремеслу у самого известного ныне живущего серийного убийцы Европы. Я спросил, считает ли она Жиля де Рэ величайшим из всех времён.
— Но она назвала Юрека Вальтера, — говорит Йона.
— Именно. Потому что его тьма не знает равных. Но это я научил её тому, как думает полиция, как работают криминалистические технологии. Как избегать ошибок и как выстраивать игру. Мы не пироманы; мы не позволяем огню выйти из‑под контроля. Мы и есть огонь.
— Вы знаете её имя?
— Да, но вы уже задали свои пять вопросов.
— Я задал только два, — возражает Йона, хотя и понимает, что это бесполезно.
— Вы начали с того, что спросили, что я имел в виду, когда поинтересовался, знает ли детектив из страны Астрид Линдгрен, во что он ввязывается, приходя ко мне. За этим последовали ещё четыре — говорит Фаустер и поворачивается к Сабине. — На этом я закончил. Я хочу вернуться в свою камеру.
— Назовите ему имя, — говорит она.
Йона всё ещё сидит прямо напротив Фаустера, так близко, что чувствует его дыхание и затхлый запах старой ткани.
— Этот разговор записывается, и он пообещал мне письмо с благодарностью за мою помощь.
— Вы получите своё письмо, — говорит Йона.
— Вы должны написать, что считаете: мой приговор следует заменить условным сроком.
— Я не могу этого сделать.
— Что? — Фаустер улыбается.
— Потому что вы собираетесь убить снова.
— Вы не имеете права так поступить! — вспыхивает Фаустер, повышая голос. — Фрау Штерн, он не может нарушить соглашение.
— Я разгадал вашу загадку, — спокойно говорит Йона.
Фаустер почти сразу успокаивается, откидывается на спинку стула и встречается взглядом с серыми глазами детектива.
— Не может быть, — шепчет он.
— У вас осталось ещё два убийства, — продолжает Йона.
— Прекратите, — бормочет Фаустер, с трудом сглатывая.
— Я изучил карты. След от того места, где вы оставили Кемаля, между Кароу и Бухом, ведёт на северо‑северо‑восток, — начинает Йона. — Вторую жертву вы оставили на северо‑восточном участке между Бабельсбергом и Грибницзе, третью — на пути, идущем строго на восток…
— Я не понимаю, — шепчет Сабина.
Мастер Фаустер тяжело вздыхает и закрывает глаза, по щекам стекает пот.
— Разные участки пути соответствуют цифрам на циферблате, — говорит Йона. — И вы дошли только до десяти, когда полиция ворвалась к вам в квартиру.
— Боже мой, — произносит Сабина.
— И вы хотите, чтобы вас освободили, чтобы завершить последовательность одиннадцатью и двенадцатью, — заканчивает Йона.
Фаустер открывает глаза и смотрит прямо на него.
— Кто вы? — бормочет он.
Глава 46.
Сага сидит за одним из высоких столов в кафе на восьмом этаже управления. Лапша в пластиковой миске перед ней совершенно безвкусная, но она всё равно доедает её и запивает тёплым бульоном.
На дне тарелки приправа превратилась в липкую пасту. Она макает в неё кончик палочки. Поднося его ко рту, наконец ощущает настоящий вкус лапши: лемонграсс, сычуаньский перец и соль.
Сага бросает пустую миску в мусорное ведро, вытирает стол, вешает тряпку на кран и смотрит на часы. С трудом подавляя растущее беспокойство из‑за предстоящей встречи, она направляется в кабинет Манвира, стучит и открывает дверь.
— Входите, присаживайтесь, — говорит он. — Грета уже идёт. Садитесь, где вам удобно.
— Есть новости от Йоны? — спрашивает Сага.
— Ещё нет, — отвечает Манвир, что‑то набирая на клавиатуре.
Сага садится в одно из кресел с цветочным узором.
Она не представляет, зачем её вызвали на совещание, но надеется, что это связано с её рапортом. В глубине души она молится, чтобы Манвир дал ей разрешение на оперативное вмешательство. Тогда она смогла бы рассказать остальной группе о Карле Спеллере и его друзьях и привести их на официальные допросы.