Примерно через десять минут с внутренней стороны двери появляется мужчина в свободной одежде и поношенных деревянных сандалиях. Он приоткрывает дверь.
— Вы хотели с кем‑то поговорить, да?
Йона распахивает дверь шире и проходит мимо него в пустую приёмную с рядами кресел и глянцевыми брошюрами на столиках.
— У вас назначена встреча? — спрашивает мужчина.
Йона поворачивается, достаёт служебное удостоверение и показывает.
— Кто у вас здесь лечащий врач? — спрашивает он.
— Честно говоря, не знаю. Йенсен отпросился на день, но у нас есть психолог, эрготерапевт и физиотерапевт.
— Я бы предпочёл поговорить с психологом.
— Прекрасный выбор, — говорит мужчина, поворачиваясь и уходя.
Йона снова пытается дозвониться до Саги. Он подходит к плану эвакуации при пожаре и слушает гудки. Судя по схеме, комплекс состоит из четырёх соединённых корпусов, расположенных подковой вокруг небольшого парка.
Йона поднимает взгляд на настенные часы. Щёлкает замок, и к нему подходит худой мужчина с рябоватыми щеками. На нём коричневые вельветовые брюки и синий кардиган, на шее — небольшой персональный сигнал тревоги на пластиковой цепочке. На бейджике написано: «Брор Янссон, практикующий психолог».
— Извините за ожидание, меня задержал встревоженный пациент, — говорит он.
— Ничего страшного, — отвечает Йона и протягивает удостоверение.
— Боюсь, у нас сейчас нет свободных коек, — шутит Брор.
— Даже для уставшего детектива?
— Возможно, только ради вас сделаем исключение, — улыбается психолог, возвращая удостоверение.
— Мне нужна ваша помощь с информацией о бывшей пациентке.
— У нас очень строгие правила безопасности и конфиденциальности, хотя, полагаю, вы это знаете, — говорит Брор.
— Мы уже перешагнули через формальности, — тихо произносит Йона.
Брор открывает дверь и проводит его в охраняемый блок.
Они идут по коридору с большими окнами в закрытый сад. Капли дождя роятся под яркими лампами и стекают с листьев. Брор открывает дверь в просторный кабинет психологов.
— Кофе, чай, воду? — предлагает он.
— Нет, спасибо.
Брор садится за стол, а Йона отодвигает стул для посетителей и садится напротив.
— Вы сказали — бывшая пациентка? — уточняет Брор, надевая очки.
— Я не знаю её имени, но, вероятно, её выписали около трёх лет назад, — отвечает Йона.
— Хорошо, это было до меня. Но большинство наших пациентов — мужчины, так что её должно быть нетрудно найти.
— Возможно, она называла себя «Пауком».
— Ничего не приходит в голову, но давайте посмотрим, что у нас, — говорит Брор, входя в систему. — В прошлом году мы перешли на новую систему учёта. Все старые файлы, конечно, сохранились, но там небольшой хаос.
Йона смотрит в окно на серую воду озера. Мимо скользит каяк, оставляя за собой ровный след, похожий на наконечник стрелы.
— Три года назад мы выписали пять женщин, — произносит Брор. — Катарина Нордин, Жанетт Фогель, Анна‑Мария Гомес, Мара Макарова и Герд Андерссон…
— Макарова, — перебивает его Йона.
— Хорошо, сейчас посмотрим. Ей было девятнадцать, когда полиция привезла её в больницу в Худдинге. Истощённую и дезориентированную. Решили, что у неё нет документов. Когда она попала к нам, ей поставили диагноз «параноидальный психоз» и… через два года выписали.
— Мне нужна вся её история болезни, — говорит Йона, уверенный, что запись на открытке и фамилия пациентки не могут быть простым совпадением.
— Это всё, кроме перечня лекарств, которые она получала, — отвечает Брор, щёлкая мышью. — Но она была у нас почти два года, наверняка…
— Погодите, здесь указано, что… О, любопытно. Простите, просто она входила в группу Свена‑Уве Кранца. Вам это, вероятно, ничего не скажет, но это значит, что все её сеансы записывались на видео. Доктор Кранц получил огромный исследовательский грант от Каролинского института.
— Он сейчас здесь?
— В отпуске. Но плёнки… они здесь, — говорит Брор и показывает на огнестойкий шкаф у книжной полки.
— Не могли бы вы их мне выдать?
— Конечно.
Брор сдвигает очки на макушку, встаёт и подходит к свинцово‑серому шкафу. Вводит длинный код, поворачивает ручку и открывает дверцу.
Йона встаёт и идёт следом. Каждая полка шкафа разделена на три секции, на краях — металлические ячейки с именами и идентификационными номерами пациентов.
— Вот Макарова, — говорит Брор.
Он выдвигает коробку и снимает крышку. Его рот странно опускается вниз, когда он поворачивается к Йоне и показывает пустое дно.