— Проверьте остальные, — говорит Йона.
Брор открывает коробку за коробкой, сверяя номер на этикетке с жёсткими дисками и рукописными журналами внутри.
— С остальными всё в порядке, — говорит он, закончив. — Только её… Давайте я позвоню коллеге, разделим поиск.
Брор возвращается к столу, открывает контакты в телефоне и вставляет наушник в ухо.
— Привет, это Брор. Простите, что отвлекаю, но… Да? Отлично. Просто у меня здесь полицейский, и он хочет проверить файлы пациентов, одну из пациенток Кранца… Подождите, откуда вы это знаете?
Он молча слушает несколько секунд. Лицо абсолютно неподвижно. Затем кивает:
— Понимаю… Спасибо.
— Что он сказал? — спрашивает Йона.
Брор Янссон поворачивается к нему с задумчивым взглядом.
— Он говорит, что одна из ваших коллег уже была здесь. Час назад. Появилась женщина из «Управления по борьбе с преступностью», которая, по его словам, «выглядела как сказочная принцесса». Она забрала все материалы по Маре Макаровой.
Глава 48.
Стоя перед серебристо‑серым проекционным экраном, Сага почти ощущает, будто находится в одной комнате с пациенткой из фильма.
Молодая женщина съёжилась в углу, у изножья кровати, зажав уши обеими руками. Время от времени её пробирает лёгкая дрожь.
На ней серые спортивные штаны с грязными коленями и футболка с обложкой альбома «АББА. Эрайвл». Лицо измождённое. Тёмные, безжизненные глаза уставились прямо перед собой. Спутанные волосы выглядят пыльными, кожа — безжизненной, цвета бетона.
Потолочный светильник с розовым тканевым абажуром заливает маленькую комнату тёплым светом. На бледно‑жёлтом виниловом полу лежит горчичный лоскутный коврик. На обоях — нежный рисунок с ландышами. Маленькая деревянная кровать аккуратно заправлена.
Скрип стула, волочащегося по полу, заставляет молодую женщину отпрянуть от камеры.
— Добро пожаловать в Иттерё, Мара, — раздаётся мужской голос откуда‑то из‑за кадра. — Меня зовут Свен‑Уве Кранц, я здесь психолог. Мой коллега фон Ферзен, который вас принял, поставил вам диагноз «психотическое расстройство», код F60.0 по МКБ‑10. Но меня это не волнует. Я не считаю вас больной. Я считаю, что вас неправильно поняли… Мы будем часто видеться, пока вы здесь, и я надеюсь, что мы сможем вместе превратить «непонятую» ситуацию в «понятую».
Изо рта Мары тянется мерцающая струйка слюны.
Материалы, которые Сага забрала из психиатрического отделения Иттерё, состоят из трёх тонких жёстких дисков с несколькими видеозаписями высокого разрешения и папки с рукописными заметками. В формах и журналах описывается ход текущей терапии, но не содержание бесед с психологом. В основном там ежедневные записи о приёме лекарств, разговорах о побочных эффектах и взаимодействии препаратов, график изменения веса и описания отношений с другими пациентами.
Фильмы представляют собой несколько относительно коротких сеансов с интервалом примерно в месяц. Это своего рода когнитивно‑поведенческая терапия между психологом и его пациенткой, Марой Макаровой.
Согласно рукописным дневникам, метод Свена‑Уве Кранца заключается в том, чтобы слушать пациента и серьёзно относиться к его версии реальности. Не подвергать её сомнению, не пытаться разубедить.
Если, к примеру, один из его пациентов убеждён, что кто‑то подслушивает всё, что он говорит, Кранц предлагает включить громкую музыку, сесть рядом и разговаривать шёпотом.
У Саги зазвонил телефон. Она смотрит на экран, видит, что это Йона, и сбрасывает звонок.
На видео в кадр попадают фары проезжающей машины как раз в момент начала второго сеанса.
Камера снимает Мару Макарову через люк в двери, в тот момент, когда она пытается разбить окно основанием торшера. Она совершенно голая. Худое тело покрыто порезами и синяками.
Одна из стен позади неё заляпана спагетти с томатным соусом.
Мара выглядит невероятно встревоженной. Её всю трясёт, она кричит по‑русски, голос срывается.
В палате с ней находятся два медбрата, они пытаются её успокоить. Мара поворачивается к ним, глаза расширяются. Моча ручьём стекает по её тонким бёдрам.
Когда они подходят ближе, она размахивается лампой, но мужчинам удаётся её скрутить. Они опускают её на пол и делают внутримышечную инъекцию в ягодицу.
Запись резко обрывается. Когда изображение возобновляется, камера снова стоит на штативе в палате Мары.
Мара лежит в постели с белой повязкой на одном глазу. Другим безучастно смотрит перед собой.