— Просто откройте, — говорит Йона.
Он берёт коробку, сдёргивает остатки ленты и вытаскивает комок мятой бумаги.
Разворачивает его и достаёт маленькую оловянную фигурку.
На этот раз это двухсантиметровый мужчина в лёгкой куртке.
Йона ставит фигурку под микроскоп и настраивает фокус и увеличение.
На экране компьютера появляется серовато‑белое лицо.
— Кто это?
— Понятия не имею.
— Чёрт, чёрт, чёрт, — шепчет Петтер, потирая подбородок.
У маленького оловянного человечка прямой нос, глубоко посаженные глаза и некая напряжённость вокруг рта. Пальто гладкое, брюки помяты в области лодыжек. Под тапочками — конусообразный кусок олова с пористой литой поверхностью.
— Выложите фотографию в сеть, — говорит Манвир.
— Нам нужно поговорить с Сагой, — произносит Йона.
— Она отстранена, — отвечает Манвир.
Йона поворачивается к нему:
— Вы отстранили её от расследования?
— Пока мы не проясним некоторые моменты, да.
— Но она нам нужна, — говорит Йона.
— Как бы то ни было, это моё решение…
— Меня это сейчас не волнует, — перебивает его Йона и отправляет Саге фотографию лица статуэтки.
— Вы только что поделились с ней этой фотографией? — недоверчиво спрашивает Манвир.
— Да.
Он раскладывает в ряд три обёртки из коробки и фотографирует.
Блестящая, мятая конфетная обёртка, серебристая с одной стороны и с рисунком темнокожей русалки — с другой.
Маленькое полотенце.
И чёрно‑белая фотография чего‑то похожего на высокую плетёную вазу.
Глава 50.
Сага встаёт из‑за кухонного стола, открывает кран с холодной водой и достаёт из шкафа стакан.
В дневнике о Маре Макаровой Свен‑Уве Кранц пишет, что его пациентке трудно спать в кровати. Чаще всего она просто сворачивается калачиком на полу.
Она перестала объедаться и её не тошнит во время еды. Теперь вместо этого прячет еду, раскладывая её по разным местам в комнате.
Сага наполняет стакан, делает глоток и возвращается к домашнему кинотеатру.
Она нажимает «воспроизведение», и вентилятор проектора у неё за спиной начинает жужжать.
Сага подходит ближе к экрану и останавливается только тогда, когда внизу изображения появляется тень её головы.
Мара сидит в кресле в бледно‑голубых спортивных штанах и мягком свитере с длинными рукавами, которые закрывают ладони. Её взъерошенные, ранние седые волосы рассыпаны по плечам, компресс на глазу наложен неаккуратно.
— Не расскажете, почему вы здесь оказались? — спрашивает Свен‑Уве Кранц. — Полиция нашла вас возле Скерхольмена, спящей на газоне между двумя полосами автострады. Это никуда не годится, правда? Мало того, что это опасно, так ещё и незаконно.
— Я чувствовала себя спокойнее, — отвечает Мара, скрестив руки на груди.
— Почему?
— Там трудно кого‑то похитить. Везде столько машин.
— Понимаю. Умно. Но как вы думаете, кто хотел вас похитить?
— КГБ.
— Советская разведка?
— Теперь они называются ФСБ, — нетерпеливо бормочет она.
— Зачем им вас похищать?
— Потому что я от них убежала, шлюха, — отвечает она и дёргает ногой.
— Здесь, в Швеции?
— Не знаю, но думаю, да. Я здесь. Здесь родилась и выросла.
— Мы не смогли найти родственников, которые…
— Ну а чего вы, чёрт побери, ожидали? — перебивает она. — Они забрали всех. Мою семью, всю семью, всех…
Её голос дрожит, она смотрит на своё колено.
— Можете рассказать мне об этом? — осторожно спрашивает Кранц.
— Я не помню, — бормочет она.
— Попробуйте.
— Зачем? — спрашивает она. Её колено замирает.
— Чтобы помочь мне понять, что…
— Вы один из них, — резко перебивает она.
— Я психолог здесь, в Иттерё…
— Я так и знала, я так и знала, чёрт возьми!
— Хотите, я покажу удостоверение или…
— Сука, ты меня достал, — кричит она, опрокидывая стул и вскакивая.
— Мара, — спокойно говорит он. — Если вы думаете, что я…
Телефон Саги звенит, сигнализируя о сообщении от Йоны.
Она ставит видео на паузу, разблокирует телефон и видит, что на станцию прибыла ещё одна статуэтка.
Увеличив фотографию, она сразу узнаёт следующую жертву.
Глава 51.
Стеклянные фасады высоток в бизнес‑парке Киста отражают серое небо, пока по автостраде несётся серебристый «Лексус».
В салоне тихо, но у Стефана Бромана гудит голова после долгой смены в больнице. Он провёл весь день, бегая между операционной и реанимацией. Быть анестезиологом — значит сталкиваться с бесконечным потоком стресса, постоянно держать под контролем пациентов и при этом полностью концентрироваться на деталях.