Света здесь нет. Точнее — его источников. Просто всё это пространство имеет равномерно тусклое освещение. Здесь нет света и тьмы. Всё — тень. И всё видно.
У меня только одно предположение — попадая в этот мир, мы видим не глазами, а каким-то другим органом чувств.
Ещё здесь холодно. Тепла, энергии, радости, любви, движения — катастрофически не хватает. Сам этот мир сумеречной зоны призван забрать у тебя жизненную силу.
И, как вишенка на тортике, — сонный паралич. Когда просыпаешься в этом мире, ты не можешь двигаться. Только смотреть и ужасаться. Мне кажется, выражение «сонный паралич» придумали врачи, которые никогда не испытывали ничего подобного. Это не сон, это чужой мир, который ты видишь наяву. А насчёт паралича…
К счастью, его можно преодолеть. Иногда. И при определённых условиях. У меня это отчасти получилось, но заняло много лет практики. Однако в тот, первый раз, и речи быть не могло ни о каком движении. Я был полностью парализован. Мои руки, ноги, даже мои веки, которые были открыты и не могли закрыться.
Я лежал в своей комнате. Она не слишком большая, но и кладовкой её не назовёшь. Обшита деревянными панелями. Это не роскошное дерево, нет. Просто доски. Люблю уют сельского домика. Но в тот раз я был не рад.
В тёмном пространстве сумеречной зоны, где я оказался, полностью парализованный, я лишь мог шарить глазами по тёмной поверхности досок комнаты. Стены, пол, потолок, кровать — везде дерево. Даже за окном, которое я забыл зашторить перед сном, колыхались деревья тёмного леса, на границе с которым я живу. Ни луны, ни звёзд, ни уж тем более солнца.
Так я лежал какое-то время. Не знаю сколько. Час? Два? Сутки? Время в этом месте течёт иначе. Но меня не покидало чувство беспокойства. Чем больше проходило времени, тем лихорадочнее я осматривал комнату взглядом.
Что-то не так.
Что-то было не в порядке.
Предметы вроде те же. На тех же местах. Да, света нет, но и тени как таковой тоже. Равномерная серость мира, также известного, как нижний астрал.
И тут до меня дошло — сквозняк. Я чувствовал лёгкое движение на волосах левой руки, которая лежала поверх одеяла. Окно было закрыто, дверь тоже. Сквозняку неоткуда было взяться. Но даже это было не самым странным.
Я готов был поклясться, что в воздухе передо мной, при каждом порыве сквозняка, что-то двигалось. Что-то эфемерное и незаметное… Оно то появлялось на границе восприятия, исходя откуда-то сверху, куда я не мог повернуть голову из-за паралича, то мягкой невидимой волной устремлялось ближе к центру комнаты, оставаясь невидимым. Словно надо мной кто-то раскинул прозрачную вуаль или воздушный балдахин, но тоньше.
Когда сквозняк подул снова, я, сконцентрировав все силы своего зрения, всё же смог увидеть, что это было… паутина. Одна. Длинная, словно нить лунного мифрила, она покачивалась надо мной. Выше-ниже, ближе-дальше. Оставаясь на границе зрения.
На секунду я даже подумал, что это красиво. Не хватает только полной луны, которая посеребрила бы эту длинную нить. А затем ко мне пришла мысль… паутина довольно длинная. Несмотря на эфемерность и прозрачность, совсем уж тонкой её не назовёшь. Мне даже подумалось — а смог бы я продеть её в ушко иглы? Любой из тех, что у меня были в швейной коробке. И пришёл к выводу, что нет.
Паутина была СЛИШКОМ толстой и СЛИШКОМ длинной для этого.
Какое-то время я просто смотрел на неё. А после — задал себе самый жуткий вопрос за эту ночь:Каким должно быть существо, что её создало?
4
Что было дальше?Секунду, я хочу затянуться сигаретой, прежде чем продолжить.
(Шуршание)
Да, с тех пор я начал курить. До сих пор не могу бросить эту глупую привычку.
(Звук чиркнувшей зажигалки. Глубокий вдох. Пауза. Выдох.)
Паук.
Паук был… огромным. Если не сказать больше. Он занимал добрую четверть стены и сидел прямо над моей головой. Его мохнатые лапы были расставлены вокруг иссиня-чёрного тела, которое больше подошло бы по размеру собаке. Кажется, эту тварь нисколько не смущало, что при его габаритах сидеть вертикально на стене — такая себе идея. Про гравитацию тварь не слышала.
Отнюдь. Паук чувствовал себя хозяином. Стена — его. Комната — его. И я… — его добыча. Он даже не шевелился. Просто сидел над моей головой, максимально приблизив хищную пасть с острыми жвалами к моей макушке.
Как я это понял, если не мог повернуть головы? Если даже паутину с трудом разглядел над собой?Страх творит чудеса. Обычно он заставляет людей застыть. Но когда ты и так парализован - всё, что тебе остаётся - испытывать его. Привыкнуть к нему, сродниться с ним. Это твоя среда обитания на долгие часы. А затём - простая мысль о длинной паутине и существе, что её создало, - повышает ставки до животного ужаса, который заставляет тебя двигаться.