- Нам не помешает пополнить запасы, - с опаской произнесла Грания, но взгляд Камрин говорил о другом.
- У нас есть цель и пока мы еще можем чего-то добиться, надо торопиться! – Упрямо твердила Камрин, намекая на то, что она все еще ощущает связь с Пауком.
- Давай же, - Грания повернулась к Кайдену, - ты проведешь нас? Ты ведь туда направляешься?
Кайден улыбнулся.
- Я буду рад вам помочь. Если вы только позволите, - последнюю фразу он адресовал Камрин.
- Позвольте нам самим решать! – Камрин была непреклонна. Несмотря на вид, оставляющий желать лучшего, а также неожиданность происшествия, она оставалась подавляющим авторитетом. Её нельзя было застать врасплох, принудить принять необдуманное решение. Подумать только, в таком золотом городке, как Хоста, где хлеборобы с помощью старых заклинаний изготовляют провизию, которая способна сохраняться годами, не портясь, сумела вырасти такая сухая и стойкая девушка. В ней не было ничего, что могло определить её деревню. Возможно, тому была причина. Ведь её отец не родился в Хосте, порядки, царившие в городе, были ему чужды. Он воспитывал Камрин в рамках собственного познания и восприятия мира. И она была больше похожа на отца, чем могла осознать.
Грания чувствовала их разницу. В ней тоже имелась мятежная жилка, но её породило не воспитание, а невосполнимая утрата. Ей любимый Филипп, драгоценный муж, коим он был считанные часы, пока его не убили на войне, являлся для Грании целым миром и великими надеждами на светлое будущее. Вместе с ним ушли её чаяния, их заменила строгость и ирония. Но она все равно не могла сравниваться с Камрин в холодности и расчетливости. В подруге эти черты доходили до фанатизма. Грания же могла уравновешивать свои мысли, если понимала, что заходит слишком далеко. Лишь благодаря её участию в поисках Паука Камрин до сих пор оставалась живой. И пусть она нередко жалела, что попросила скорбящую подругу присоединиться к ней, присутствие Грании делало её путь увлекательнее и продолжительнее. Иной раз та спасала Камрин, когда она совсем выбивалась из сил. Но даже в минуты особой усталости девушка все равно не могла позволить себе прервать преследования. Её нутро противилось этому. Паук стал её целью, ради которой она дышала, ела и разговаривала. Все остальное утратило границы, смылось, перестало быть важным. Найти и отомстить. Камрин руководили далеко не самые благородные цели, но она чувствовала, что когда исполнил свой долг, ей станет легче жить.
Кайден наблюдал за её внутренней борьбой, но он ничего не говорил ей. «Чтобы не спугнуть», - предполагала Камрин.
- Зачем вы остановились здесь и не попробовали нас разбудить? Вы же знали, что мы остро отреагируем, - решила поинтересоваться Камрин, не особо веря, что Кайден честно ответит на её вопрос.
- Только безумец или очень уставший человек позволит себе уснуть в лесах Монтильи. Я подумал, что вам нужно отдохнуть, прежде чем двинуться дальше, какую бы цель вы не преследовали, - последнее заключение далось ему особенно тяжело. Но Камрин быстро забыла об его интонациях. Его чувства её совершенно не заботили.
Вместо продолжения допроса, она решила направить своё недовольство на ничего не подозревающую подругу:
- А ты почему спала? Разве мы не договаривались?
Грания удивилась, столь скоро получив наказание. Но проведенные во сне часы были так сладки в её воспоминаниях, что она была готова получить наказание за каждую минуту отдыха – это стоило мук.
- Я старалась не спать, но ты крутилась, раскрывалась. Я накрыла тебя рукой, но потом сама уснула. Клянусь, это произошло случайно.
- Убеждай себя сколько хочешь, - буркнула Камрин и добавила, - меня не проведешь. Но в следующий раз ты будешь делать так, как я скажу.
Грания хотела возмутиться, но Камрин прервала её, обращаясь к Кайдену:
- Мы пойдем с тобой. Я признаю, нам нужно пополнить запасы. Но ты будешь идти впереди. И только попробуй что-то выкинуть, я с пеленок умею держать лук в руках, тебе не поздоровиться.