— Об этом я не слышал, — помолчав, признался Вольц. — Это тебе подружка рассказывала?
— Вот сейчас ты у меня ничего не спрашивал, — проворчал Верн.
— Да, извини. Ее впутывать не будем. Хорошо, что хоть кто-то из наших друзей в безопасности. Проклятье, если я вдруг спячу от всего этого замкового и предательского безобразия, прошу меня немедленно и честно пристрелить или прирезать! Не желаю усыпляться в вонючей Дойч-клиник!
— Не волнуйся, дружище, нам такой финал вряд ли грозит, — успокоил Верн. — Далековато нам до Дойч-клиник.
— Только это и утешает, — Вольц фыркнул. — Меня подмывает дойти до Хамбура, отбить Гундэль и отвалить из столицы куда-то подальше. Хотя бы вот в эти горы. Основать новый, независимый форт.
— В целом недурная идея. Но возникнут очевидные сложности.
— Да, мы ведь присягали Эстерштайну. Но я подумаю, как разрешить эти противоречия! — пригрозил Вольц. — Слушай, давай я тебя сменю? Мне все равно не уснуть.
— Вот тебе верный собеседник, — Верн передал «маузер». — Пораскиньте мозгами. И не слишком отвлекайтесь на девушек.
— Это тоже верно. Постой… если мы дойдем до Хамбура… вернее, когда дойдем. Представишь меня официально своей медицинен-сестре? У меня явно появится уйма вопросов по всей этой медицинской зауми.
— Полагаю, это можно будет устроить, — заверил Верн. — Она весьма толковая и знающая девушка. Хотя и не совсем та, за кого вы ее принимаете.
Начался поход вполне удачно — в горы поднялись без приключений, дорога была знакома, можно сказать, уже привычна. Неприятный сюрприз ждал во временном лагере.
…— Люди. Наглые, вороватые, вонючие людишки! — сделал логичный вывод Фетте, исследуя следы вокруг разрытой ямы.
— Еще бы. Львов наша крупа вряд ли заинтересовала, дикобразы и цизели не добрались бы, — холодно сказал Вольц. — Господа, мы крепко обделались с маскировкой тайника. Вот закономерный и трагический результат. Имеет смысл учесть на будущее. Скоты, ведь даже и не просыпали ничего из добычи!
Немногочисленные, но весьма важные запасы резервной провизии исчезли. Почти полный мешок крупы, две бутыли масла, жестянки с сухарями, малоценные вспомогательные, но отнюдь не лишние инструменты — все исчезло. Рядом под скалой нашлось пятно небольшого кострища и мелкие птичьи кости. Видимо, удачливые искатели чужих кладов успели здесь отдохнуть и отпраздновать успех.
— Что ж, остается утешиться мыслью, что крупа была не лучшего качества, — заметил Верн. — Кстати, вряд ли дело в неудачной маскировке. Уж очень целеустремленно рыли. Возможно, за нашим отрядом какое-то время следили. Такую возможность тоже придется учитывать.
— Вполне обоснованное предположение, — согласился начальник штаба. — Предпримем контрмеры.
— Кстати, о назревших мерах, — Верн снял тяжелый шлем и пригладил волосы. — Предлагаю сменить командование. Запас моей командирской удачи явно иссяк. Официально задачу рейда мы выполнили, приказ генштаба о моем назначении утерял силу.
— Что еще за странные фантазии⁈ — изумился Вольц. — Ты везунчик, непосредственно в походе под твоей командой рейдовый отряд не потерял ни единого человека. Мы даже ламов не потеряли! Предательство фельдфебеля и гибель нижних чинов — отдельный случай, предугадать такое невозможно. Менять командира без уважительной причины в нашей ситуации крайне неразумно. Мы можем сглазить!
— Действительно, какого черта? Веди, у тебя отлично получается, — поддержал Фетте. — Ты дьявольски талантлив в выборе маршрутов переходов и в переговорах с аборигенами. Мне бы такой дар общения с баб… с дамами.
— Господин обер-фенрих, мы с ламами вам бесконечно доверяем! — заявил научный специалист. — Возглавь отряд господин Вольц, мы бы немедля ввязались в какое-то генеральное сражение. А дружище Фетте завел бы нас к бабам, которые не обязательно дамы. Нет уж, давайте идти, как шли. Сражения и баб можно отложить.
— Что за трусливый ботаник! — хором сказали Вольц и Фетте. — Но в принципе ведь прав наш дойч.
— Попрошу не попрекать моим происхождением! И не завидовать! — потребовал ботаник, гордо вскидывая аккуратно обритую голову.
Дойч довольно ловко увернулся от кинутой в него головешки, но споткнулся об собственный ранц-мешок. Фенрихи жизнерадостно заржали.