Чистых мужчин увел еще один охранник. Девушки уже раздевались. «Эсэсман» оценил фигурку байджини, цыкнул зубом — медицинен-толстуха ожгла бесстыдника гневным взглядом. Но тут же уставилась на повязку на руке Анн:
— Это что? Нарывы? Чесотка?
— Расцарапалось. Зажило, но по ночам мерзнет. Заматываю для уюта, — простодушно пояснила преступница. — Я простирну, чистенький будет.
Толстуха закатила глаза. Ну, да, некоторые бездомные особы и понятия не имеют о санитарии и истинно стерильных бинтах.
Анн цепко ухватила байджини за руку, потащила к душевой:
— Давай, я покажу, как мыться.
Девица безвольно поволоклась следом, она действительно была дикая, даже трусиков-унте не носила. Бочком проскочили в душевую — тесную, двум людям внутри с трудом есть где развернуться, хорошо, если посетители стройные. Но дверь имеется, явно не для преступников обустраивали, приличный душ.
Байджини определенно видела, что случайная напарница свое бедро прикрывает. Пистолет, понятно, узрела в первый раз, но что это не для шутки прячется, догадывалась. «Молчи!» — знаком показала Анн. Пистолет пришлось положить в угол, прикрыть выданной для мытья тряпочкой-мочалкой и собственными унте. Соседка по мытью помалкивала, топталась под позеленевшей воронкой медного душа. Анн включила воду — о, даже слегка теплая! — пихнула дикарку под струйки. Схватив за волосы, прошептала в самое ухо:
— Знаю, ты нормальный язык-то понимаешь. Убьют нас, понятно? Выкручивайся как можешь: соси, лижи, подмахивай — лишь бы главным уродам понравиться. Может, повезет. Поняла?
Дикарка моргнула — глаза, огромные, немыслимого иссиня-черно оттенка, похожие на самые дорогие рыночные сливы, были полны ужаса.
«Улыбайся почаще, прельщай» показала Анн, торопливо поворачивая кран второго душа. Принялась тереть бинт на руке. Разматывать некогда, снаружи ждать не станут. Эх, сдери им башку, истекает запас везения бывшей медицинен-сестры, определенно заканчивается, донышко уж показалось.
Тронули за локоть — дикарка протягивала кусочек мыла. О, мыло-то Анн в спешке не углядела. Бинт, унте — стираем, быстрее, еще быстрее…
В дверь бахнули ногой.
— Выходим, уже всё! — немедля отозвалась Анн, подхватывая пистолет. — Дикарке-то тут понравилось, в новинку ей такое.
За дверью что-то неодобрительно буркнули. Анн заново привела свои волосы в небрежность. Байджини смотрела и скалилась. А, это у нее улыбка такая, не особо удачная. Но старается. И понимает что-то этакое. Может и зря доверилась ей Анн, неглупа дикая девка. Только и выбора особого нет.
Вытолкала из душа случайную подругу:
— Иди-иди, хватит уж плескаться. Чистюля какая.
Прикрываясь красавицей, проскочила к своим вещичкам. Определенно прощупали одежду, вряд ли оружия опасались, скорее, на предмет утаенных монеток или украшений интересовались. Вот, сдери им башку, надевать платье, пряча пистолет, еще то упражнение…
Но на мелкую преступницу не смотрели. Весьма недурно внимание байджини отвлекала: с блестящей влажной кожей, немыслимо грациозная даже при смущенных движениях, с тяжелым хвостом кудрявых волос.
— Идите уже, огрызки бесстыжие! — рявкнула толстуха.
Так уже и идем, поскольку готовы.
Столовая успела опустеть. На столе остались дочиста выскобленные миски и большие, порядком мятые, медные кружки. Уже изволили отужинать пленники-мужчины. Интересно, осталось пожрать что-нибудь? Пахло довольно завлекательно, каша явно была с мясом.
— Сели! — гавкнула в спину толстая медицинен-надзирательница.
Девушки поспешно упали на скамью. Требовалось демонстрировать испуг и полную покорность, а как же иначе, проблемы никому не нужны. Особенно перед ужином.
Ждали в молчании, только конвоир почесывался, скрежетала под его ногтями щетина на подбородке. Бывают такие мужчины — растет у них на роже быстро, вроде только побрился, а уже колючий. Верна это не касается, у него борода мягкая будет и густая. А вот Дед именно жесткий был, гм, что тоже бывает приятно, если…
Вроде покой, пусть минутный, чистота тела (пусть и крайне суетливо наведенная), запахи вкусные, а мысли вдруг на иное съезжают. На что-то неуместное…
Со стуком распахнулось оконце в стене, на открывшуюся дверцу-полку кто-то невидимый брякнул миски с кашей, тут же звякнул кружками, полными кофе — оттуда с новой силой пополз запах. Байджини довольно отчетливо сглотнула слюну. А вот Анн есть уже вообще расхотелось.