— Вот она? Эта крошка⁈ — изумился красавчик Рей.
— Я сам видел труп, — почему-то без всякого ответного восторга заверил доктор. — Она дьявольски опасна, Рей. Неадекватна.
— Вы же утверждали, что проявлений феминизма у вас нет и не будет? — усмехнулся многословный весельчак. — Так вот же он, живой безумный пример.
— Причем тут ваш идиотский феминизм⁈ — повысил голос Лицман. — Ее прислал Канцлер, ей убить, как чихнуть, она сумела проскочить сюда, и она до ушей напичкана мощными препаратами. Вы понимаете?
— Да, нештатная ситуация, — протянул красавчик, по-прежнему улыбаясь.
Опасный. Мускулы ног сократились, глупые штаны этого не скрывают. Готов прыгнуть.
— Руки в карманы! — процедила Анн. — Лезь в штаны, урод! Или стреляю в печень. Ну!
— Спокойнее, красотка, — белозубо улыбнулся красавец, но все же сунул руки в тесные карманы брюк, где явно не имелось ничего опасного. — Док, а что у нее с лицом?
— Понятия не имею. Говорю же — она неадекватна.
— Послушайте, фрау, — чуть посерьезневший Рей откинулся на стуле. — Передайте господину Канцлеру, что все наши соглашения остаются в силе, всё будет выполнено, всё до последнего пункта. Да, дела идут не очень быстро, но это как всегда. Согласования, голосования, решения, рассмотрения.… Я же объяснял. Но оборудование и прочее мы поставим в срок. В следующий раз я предоставлю скорректированный график отправки грузов и попрошу личной аудиенции…
Послышался какой-то шум, застучали по ковру легкие шажки, из темной двери выскочило маленькое существо, за ним шел кто-то крупнее.
— О, господин, Ззон, — не оглядываясь определил Рей. — А у нас тут небольшая проблемка.
Анн не слушала. Поскольку смотрела на маленькое существо. Лама. Маленькая, годовалый детеныш. Белая чистая шерстка, забавные ножки. Миленькая.
Жуткая. Поскольку точно не лама.
У ламы было лицо. Не мордочка, а именно лицо. Девочка, три-четыре года. Чуть свалявшиеся светлые волосы, не очень ровно подстриженные, бантик на макушке. Следы хирургических швов на шее. Любопытство в голубых глазах. Бессмысленное. Нечеловеческое.
За ламой-дитем вышел человек. Мужчина, и тоже довольно странный. В длинной черной одежде из дорогого бархата, широкоплечий, но невысокий, и видимо, до уродства кривоногий. Густая черная борода, очки, сидящие на кончике мясистого носа.
На кривоногого Анн глянула мельком. Взгляд приковывала жуткая ламка.
— Фрау, это не то, что вы думаете! — поспешно сказал чуткий герр Лицман. — Это всего лишь эксперимент…
— Это что? Это кто сделал⁈ — пролепетала Анн, чувствуя, как слезы хлынули из глаз.
Доктор скосил глаза на черного Ззона, красавчик Рей тоже вроде бы глянул на того…
Анн выстрелила, целясь в черную бороду…
… пистолет оказался внезапно очень послушен — щелчок выстрела (не такой уж оглушительный), отдача (не такая уж выламывающая кисть)…
…Крупная голова цели дернулась…
Попала!
…Анн поспешно перевела прицел — Рей на своем стуле сместил центр тяжести, еще не прыгнул, но начал, начал движение…
…Выстрел…
… дырочка во лбу, маленькая, зато сзади из черепа вылетело намного погуще. Рей откинулся, сел как сидел…
…это легко. Пистолет — замечательная штука!
…Перепуганная ламка-девочка, беззвучно разевая ротик, кинулась прочь, проскочила в проход, наступив на грудь лежащему черному бородачу.
…Анн сместила прицел оружия на ошеломленного герра Лицмана.
— Нет-нет-нет! — решительно зачастил тот, пятясь. — Я тут вообще не при чем. Меня, как и вас, привезли под конвоем. Я выполнял приказы под угрозой!
— Коврами грозили? Ты же, тварь, врач, так?
Анн выбирала, куда мерзавцу стрельнуть, но проклятые слезы мешали, туманили глаза. Этак запросто все пули растранжиришь.
— Да, я врач. Но я не инициатор, я лишь выполнял указания! — со страху, или из иных побуждений, Лицман все повышал и повышал голос. — Я не выбираю, чем заниматься. Приказали — делаю!
— Не ори! — приказала Анн, прислушиваясь.
Кажется, снаружи пытались открыть ту хитрозамковую дверь. Наверное, каталку с донором прикатили, труп часового увидели, спохватились. Вот и всё. Пистолет — замечательная вещь, но не магическая. Не спасет.
— Послушайте, фрау, вы же молодая женщина, — послушно сбавил голос Лицман. — Зачем вам умирать? Это же будет мучительная, непростая, ужасная смерть. Вы уничтожили надежду Эстерштайна.
— На этих говнюков должна была надеяться наша страна? — все же удивилась Анн. — Впрочем, какая страна, такие и спасители.
— Ну, во многом вы правы, — немедленно согласился врач. — Но Ззон был, как вам известно, незаурядным ученым, уникальным специалистом, можно сказать, государственным магом высшего уровня. Второго человека, должно быть, вы не знали, но это посланник. Причем, очень важный посланник.