…Пригибаясь — ниже, еще ниже — пара охотников преодолевала склон. Верн подумал, что «маузер», щит и копье стали уж совсем неподъемным грузом. Плохи дела рейдовиков, сдери им башку. Но сейчас об этом думать незачем.
— Падаем!
Теперь господа фенрихи ползли, вжимаясь в невысокую траву — два обессиленных тощих черепаха в жалких обрывках мундиров. Нет, на месте львов Верн таких бы жрать не стал — фыркнул бы и ушел. К сожалению, львы Генерала совершенно не брезгливы.
Открылась впадина, охотники замерли…
В глазах плыло от усталости. Верн еще раз утер пот, заново поднес бинокль к глазам…
Измятый тростник, вода — даже на взгляд — пованивающая, худой крестец… львица какая-то лежит, весьма малопривлекательная особа… разбросанные кости… обглоданы дурно, тоже наверняка уже протухли. Все ж странные манеры у здешних львов… вот еще один… самец, свалявшаяся некогда пышная грива, сонно мотнул крупной башкой… да, мухи, тоже отвратительные создания. А это…
— Он здесь, — прошептал Верн. — Слушай, он весьма странный зверь.
— О, так он — странный⁈ Да быть не может! — изумился Фетте, не утерявший ехидства.
Лев, прозванный Генералом, лежал в несколько неестественной позе. Как на какой-то старинной картинке, рассказывающей о еще более древнейших временах. Тогда львов зачем-то возводили из каменных блоков, здоровенные такие изваяния, построенные рядом с безумно гигантскими башнями. Или храмовыми гробницами? Подробностей Верн не помнил, но сейчас подумалось, что человек со столь идиотски огромными львами уже не впервые сталкивается. Бывали в Старом мире случаи, там очень многое бывало.
Лев-Генерал смотрел куда-то за тростники, вдаль. Взгляд остановившийся, ни малейшего движения, лишь рой мух над мордой. Думает? Или он вообще неживой? Нет — уши медленно поворачиваются, живые. А размеры отсюда не пугают, сравнить не с чем.
Верн очень плавно передал бинокль, знаком показал — ни звука! Фетте кивнул и взглянул вопросительно.
Решение стрелять уже было принято, но Верн полагал, что другу тоже нужно взглянуть и оценить обстановку. Фетте порядочный болтун и разгильдяй, но когда нужно — он умный офицер, да и опыта у него ничуть не меньше. Сейчас фенрих не особенно задержался с наблюдением, лишь покачал головой — видимо, по поводу неразумных размеров противника, и указал — «сдвинемся»? Очень верно, угол прицела лучше изменить.
Охотники проползли несколько шагов, и Верн замер…
До льва-часового было метров тридцать — его шкура почти слилась с травой — зверь лежал практически на вершине холма. Но явно дремлет. Дрянные дозорные у Генерала…
Пришлось пятиться. Отползли, переглянулись. Фетте коснулся саперной лопатки, торчащей за поясом. Верн покачал головой — услышит, да и вообще бессмысленно.
Изначальный план предусматривал оборудование огневой позиции. На этом решении особенно настаивал начальник штаба. Выкопать окоп, точным выстрелом поразить главного противника, отразить неизбежную контратаку подчиненных Генерала, забравшись в земляную щель и прикрывшись щитами. Идея была достаточно разумна: нора-окоп озадачит львов, сразу всем и одновременно им добраться до охотников будет сложно, зато стрелять можно будет в упор. Верн сомневался, что лично у него, да и вообще у кого-то из Ланцмахта, хватит хладнокровия перезаряжать и стрелять, когда по щиту бьет лапами лев, но укрытие в виде земляной норки лучше, чем полное отсутствие укрытий. Но в данной ситуации окапываться попросту невозможно. До «часового» полсотни шагов, пыхтение и лязг лопатки о камешки даже этого соню разбудят.
Прикрыв глаза, Верн несколько секунд размышлял. Нужно сделать то, зачем пришли. Нет смысла усложнять, успешная атака, как и вранье, обязана быть проста в исполнении, мгновенна и естественна. Ну, про вранье поясняла мама, тут, конечно, немного иная ситуация, хоть суть та же…. Выстрелить и попасть. Следующие мгновения будут сложны, но когда жизнь была легка? Нет смысла врать себе — стрелкам придет конец. Хорошо, что половину боезапаса оставили в лагере. Шансов выжить и дойти да Эстерштайна у начальника штаба и ботаника останется немного, но они будут.
Верн показал — «я стреляю»!
Фетте кривозубо и одобрительно оскалился — копать окоп ему было неохота — и так утомились, да и вообще фенрих был склонен к мгновенным решениям — что на войне, что с фрау.
Фетте приготовил «курц-курц», удобнее положил арбалет — ему досталась задача прикрытия фланга — свалить льва-часового, когда тот прочухается. С этим Фетте явно справится.