«Если ты такой умный, сам спрашивай».
«Я бы спросил, но не могу. Я сейчас в Англии, мне неудобно своих партнёров теребить по такому деликатному вопросу. К тому же, если я буду обсуждать вопросы оффшоров, может пострадать моя деловая репутация. Сама знаешь, нынче «политика партии» направлена на тотальную деоффшоризацию».
«То есть моя деловая репутация тебя не волнует?»
«Волнует, конечно. Но ты же бизнес консультант. Тебе можно любые вопросы обсуждать ».
«Знаешь, пожалуй… этот вопрос я обсуждать не буду. Извини, мне нужно срочно идти», – и я отключила онлайн говорилку.
Всё-таки нервы у меня ни к чёрту. Общалась удалённо, в письменном виде, не ругалась, а всего лишь вежливо отказалась выполнить просьбу, а ощущение как будто после скандала вселенского масштаба: сердце колотится, руки дрожат. Надо успокоиться и лечь спать. А завтра встать пораньше и проверить-таки несколько клиентов по базе, да и с одеколоном нужно разобраться.
Запутанный клубок
Три будильника, заведённые накануне, сделали своё недоброе дело и смогли разбудить меня ни свет ни заря, так что уже в шесть часов я была на работе. До открытия банка было ещё четыре часа, так что я спокойно смогу проверить всех клиентов из своей половины списка. Я включила ноутбук, положила перед собой список. Так, кто тут первым? Нихмухтадинов, нет, Нахмахтудинов, нет, Нухмухтидинов – ни со второй, ни с третьей попытки я не смогла правильно набрать фамилию. Мозг, привыкший спать в такую рань, решительно не хотел включаться в работу. Чтобы встряхнуть засыпающий на ходу организм, я решила принять крайние меры – сделать себе крепкий кофе с сахаром и направилась на кухню.
На втором этаже, где находилась общая кухня, я с удивлением обнаружила все двери нараспашку. Это было весьма подозрительно, если учесть, что корпоративными правилами предписывалось запирать кабинетную дверь на замок, даже если вы выходите на три минуты в туалет. А незапертая дверь после окончания рабочего дня карается штрафом. Что же произошло? Бунт на корабле? Все решили нарушить правила? Тогда почему на нашем третьем этаже никто не оставил двери открытыми? Какой-то плохо скоординированный бунт, не на всём корабле. Зато это дверное неповиновение на втором этаже предоставляет мне отличный шанс – я могу обыскать кабинеты и выяснить, кто пользуется одеколоном, запах которого остался на рекламной листовке. Ничего страшного, что я не выяснила его название. Ведь, как говаривал Гера, у меня нюх как у собаки, впору идти работать на таможню.
Я прошла вдоль коридора, внимательно изучая таблички. Отдел маркетинга, отдел кадров, отдел ИТ, бухгалтерия и финансовый отдел. Одеколон на рекламной листовке был мужской, соответственно, меня интересуют кабинеты руководителей–мужчин. Первым я вошла в кабинет начальника отдела маркетинга Нифантова А. К. Кабинет походил на сувенирную лавку: часы практически всех известных мне геометрических форм тихонько постукивали на стенах, штук двадцать разнокалиберных фигурок на подоконнике загораживали вид из окна, на двери шкафа были приклеены от разноцветных наклеек на дверях шкафа рябило в глазах, а на столе господина Нифантова был покрыт ровным слоем из визиток, календариков, листовок и буклетов. В ящиках стола царил не меньший беспорядок. Мною были обнаружены: брелоки в количестве пять штук, пакет с карандашами и ручками, половник, фляга для коньяка, две батарейки, плюшевый мишка, складной зонт, вязаные носки, обложка для паспорта, том Большой Советской Энциклопедии и, ура, флакон одеколона. Я сорвала крышечку и понюхала головку спрея: увы и ах, запах был не тот.
Вдруг я услышала шум чьих-то шагов и не придумала ничего лучшего, чем спрятаться под стол. Под столом меня встретила батарея остроносых ботинок под костюмы всех цветов мужской радуги: тёмно-коричневые, светло-коричневые, серовато-коричневые, просто коричневые, чёрные, чёрные лакированные, чёрные замшевые, коричнево-чёрные. Все они были начищены до блеска, причём операция по наведению лоска была произведена недавно, ибо они пованивали гуталином. И в отличие от беспорядка на столе, здесь царил удивительный порядок: ботинки были размещены ровно по линеечке, а разнокалиберные обувные ложки аккуратно висели по росту, каждая на своём гвоздике, прибитом к тумбочке.
Рядом с ботинками стояла коробка с надписью «Усы». Я не удержалась и приоткрыла крышку. В коробке лежали сложенные валиком носки, но не обычные чёрные, которые идеально подошли бы к чопорным офисным ботинкам, выстроенным в ряд под столом. Носки в коробке были всех цветов радуги, и сложены они были в той же последовательности: слева красные, потом оранжевые, жёлтые, зелёные, голубые, синие и, наконец, фиолетовые. Не могу сказать, что я была очень удивлена этой находке: люди, работающие в рекламе, известны своей любовью к эпатажу. Например, я знавала директора по рекламе одного крупного иностранного банка, который обожал жёлтые галстуки с картинками животных, которыми он всегда хвастался: то у него на галстуке маленькие мышки убегают от котиков, то ёжики обнимаются друг с другом.