Пока я изучала пространство под столом, в кабинет кто-то вошёл. Я стала судорожно думать, как объяснить своё присутствие. Наверняка, это сам Нифантов: решил прийти на работу пораньше, может, чтобы ботинки почистить или носки пересчитать. Сейчас глянет под стол – а там я скрючилась на полу. Что же придумать? Потеряла сережку? – не пойдёт, возникает вопрос, а что я вообще делаю в его кабинете. К счастью, ничего придумывать не пришлось.
– Подумаешь, пару кружек кокнула, ничего страшного. Возьму здесь, у него этих кружек как грязи, – послышалось приглушённое ворчание. – Не хочу я опять за эти раздолбанные кружки платить.
Послышался лёгкий скрип. Я пригнулась к полу и через щель увидела, что в кабинете была уборщица или, вернее, горничная, как она числилась в штатном расписании. Звали горничную Марина, и именно она с ворчанием вытаскивала из шкафа, стоявшего в углу, несколько кружек с логотипом «Златабанка». Всё понятно. Согласно корпоративным правилам из зарплаты сотрудников производится вычет за испорченное имущество банка, причём платит тот, на чьей территории произошла порча имущества. То есть если, например, сломается ножка стула в кабинете у Нифантова, то платить за её ремонт или замену будет Нифантов. Кухня – вотчина нашей горничной, а посему ей приходится платить за разбитые чашки, блюдца, сломанный чайник или убитую микроволновку. Видимо, сегодня Марина решила сэкономить и восполнить утерю кухонных кружек за счёт рекламных запасов из шкафа Нифантова.
Марина ушла, я вылезла из-под стола и заметила, что дверца в шкаф осталась приоткрытой. Я подошла, чтобы её закрыть. Естественно, предварительно, мне захотелось посмотреть, что находится в шкафу. Лучше бы я не открывала эту дверцу! На меня обрушился шквал печатных материалов и рекламных сувениров. Хорошо хоть кружки были на нижней полке и не упали мне на голову.
Убирать или не убирать образовавшийся бардак? Я поворошила ногой кучу листовок, прикинула, сколько времени уйдёт на возвращение всех этих бумажек на свои места, и решила оставить всё как есть. Может, их ветром сдуло. Я вышла из кабинета начальника отдела маркетинга и направилась в сторону кабинета начальника отдела кадров Винницкого. В его кабинете не обнаружилось ничего интересного. Вернее, интересного там было очень много: череп барана на стене, письменный набор с гусиным пером, комплект магических печатей и специальный сургуч, но относящегося к моему расследованию не было ничего. Одеколона в кабинете господина Винницкого не оказалось.
Я перешла в кабинет начальника отдела ИТ Максима Лапшина и сразу учуяла знакомый запах. В кабинете царил образцовый порядок. Два монитора на столе были повернуты друг к другу под сто двадцать градусов, клавиатура лежала ровно посередине, два ноутбука и три принтера располагались с одинаковым интервалом между собой. Все провода, тянущиеся от электронных устройств, были аккуратно упакованы в жгуты и прикреплены специальными скрепами вдоль стола. Я открыла верхний ящик стола: аккуратные коробочки были расставлены так, чтобы не пропадал ни один миллиметр пространства. Во втором ящике оказались зарядные устройства, скрученные так затейливо, что вверх торчали только разъёмы. Мне стало страшно открывать нижний ящик: вдруг я обнаружу там педантично сложенные по цветам диски, или выложенные по росту скрепки. Я тихонько выдвинула последний ящик и с облегчением выдохнула: в нём обнаружился галстук, упакованная в пакет белая рубашка, брючный пояс и полный набор для наведения мужского марафета: бритвенные принадлежности, расчёска, гель для волос и одеколон с незатейливым названием "Мон". Я понюхала флакон. Искомый горький запах! Причём одеколоном активно пользовались – он был наполовину пуст.
Что же получается? Максим Лапшин, который так воодушевлённо рисовал процветающее будущее «Златабанка» с роботизированными операционистами, – мошенник? Я вспомнила наш разговор в студенческой столовой. Тогда Максим показался мне честным и открытым, искренне переживающим за банк. Не надо торопиться с выводами. Я проверила ещё не всех возможных подозреваемых. Остался ещё Дубовицкий. Его кабинет находится на третьем этаже, куда я и направилась.