У Мэддока расширились глаза, когда он начал понемногу понимать, в чем тут дело, и это понимание не очень радовало его. Кажется, в этой стране ее граждане, мягко говоря, не вполне доверяют друг другу.
— Я здесь не для того, чтобы причинить кому-либо неприятности.
— И твой друг здесь не для того?
— Совершенно верно.
— Кто он такой? Кто ты такой? Где ты прячешь свой чоп?
— У меня его нет.
— Перестань разыгрывать из себя потерявшегося мальчугана. Тебе не удастся обмануть меня.
Внезапно она замолчала и отступила на несколько шагов. Какая-то мысль постепенно овладевала ею, несмотря на ее сопротивление.
— Боже правый…
Мэддок оглянулся. Затем он медленно и осторожно поднялся.
— Умоляю, скажите, какой сейчас год?
— Две тысячи семнадцатый, — автоматически ответила Шарлин. Она что-то усиленно соображала.
Мэддок слегка пошевелил пальцами, вычитая числа одно из другого. — Получается сто пятьдесят лет. Это ровно столько, сколько сказал Валентин.
Мэддок замолчал, глядя вниз на горячую, твердую и сухую землю. Валентин уже лет сто как умер.
— Что все это значит? — требовательно спросила Шарлин, но менее угрожающим голосом, в котором появились нотки любопытства.
— Это значит то, что я сказал правду. Клянусь. Странное существо там, у реки — это Стенелеос Магус LXIV. А что он стирает в воде — вам, по-видимому, неинтересно.
— Мэддок, — Шарлин повернулась и чуть было не протянула ему руку. Но в последний момент она отдернула ее, и на ее лице вновь появилось недоверие. — Мэддок, то, что нам видится, никогда на самом деле не бывает правдой. Это самое главное, что тебе надо знать.
— Да, — хмыкнул Мэддок. — Но в таком случае не я, а именно вы ошиблись, направив на меня свой так называемый чоп, не правда ли? Я вам казался врагом, потому что казался другом?
— Замкнутый круг, — усмехнулась Шарлин.
Сейчас она казалась более дружелюбной, что поневоле вызвало у Мэддока мысль о том, а не стала ли она в действительности более враждебной, согласно ее собственной логике. Пока он подыскивал слова, чтобы выяснить это, она подошла и резко схватила его за руку.
— Кто же все-таки он такой? — Она слегка подрагивающей рукой показала на Стенелеоса: — Строение его тела абсолютно нелогично и неправильно, и тем не менее он реален. Я его вижу, но не могу поверить, что он действительно существует.
Мэддок удивленно заморгал глазами:
— Он стоит перед вами, и вы не верите в него?
— Не говори таким тоном. Ты не жил здесь. И не имеешь права судить о том, чего не знаешь.
— Вам нужно только взглянуть на него. Увидеть его гордость, граничащую с надменностью. Его терпение, осторожность, аккуратность. Он — хозяин времени, в то время как для нас, мух-однодневок, время — скорее тюрьма, чем широкая улица.
— Для меня он был просто фигурой, манекеном. Я не понимала его и поэтому. — она пожала плечами.
— И поэтому вы не верили?
— Да.
— Это страна лгунов? — прошептал он.
Шарлин рассмеялась, впрочем, в ее смехе слышались немного нервные нотки.
— Нет, но немного скептицизма не повредит твоему здоровью.
— У вас все так рассуждают?
— Нет. Довольно много тех, кто верит. СРЭ — саморепродуцирующиеся элементы. Лично я ничему не верю до тех пор, пока не испытаю это сама.
— Ну что ж, это разумно, — пробормотал Мэддок.
Она подняла голову и внимательно посмотрела на него:
— Из прошлого?
— Тысяча восемьсот шестьдесят второй гоп, сентябрь месяц.
— Как в то время выглядело это место?
— Это место? Оно было более зеленым. Гораздо более зеленым, но и более кровавым. Война.
— Здесь? — недоверчиво переспросила Шарлин. — В то время здесь шла война?
— Не пугайтесь, девушка, это было задолго до того, как вы появились на свет. — Он улыбнулся и в качестве награды получил ответную улыбку. Теперь, когда кризис в их отношениях вреде бы миновал, Мэддок вновь ощутил стоящую кругом жару и вытер грязным рукавом пот со лба. — И должен заметить, в том сентябре было несколько прохладнее.
— Да, климат здесь стал более жарким. Но… мне бы хотелось поговорить с ним.
— С ним? — Мэддок в шутливом низком поклоне протянул руку в сторону Стенелеоса, затем сел, прислонившись спиной к израненному стволу дерева. — Пожалуйста. А я, с вашего позволения, подожду здесь, в тени.
— Хорошо. — Шарлин поплотнее надвинула на голову кепку и вышла на солнце.
Ее осанка и походка были такими беспечными, что Мэддок начал подозревать, что ее «здоровый скептицизм» снова перерос в полное неверие.