— А что, если ты вскрываешь нарыв? — сказал он. — Ты рискуешь быть облитой гноем или чем-нибудь еще менее приятным на вкус.
Шарлин бросила на него презрительный взгляд и продолжала свою операцию. Однако Мэддок заметил, что она немного отодвинулась назад, что все-таки свидетельствовало о ее осмотрительности. Он также в очередной раз подивился неограниченным возможностям ее чопа.
Он может найти старый металл под землей, изрыгает огонь, словно дракон из легенды, с его помощью можно резать, словно ножом. Поистине маленькое ручное чудо.
Подумав так, Мэддок уже решил было переключить свое внимание на какой-либо иной объект… но вдруг почему-то вспомнил Валентина с револьвером.
Валентин думал, что знает все о предмете, который держал в руках.
Мэддок подошел к Шарлин и, стоя за ее спиной, стал внимательно наблюдать, как она обращается с прибором. Он даже прищурил глаза от напряжения, решительно настроенный узнать, как работает этот инструмент или оружие.
«Безусловно, между ним и шестизарядным револьвером большая разница», — подумал он. Шарлин тем временем вскрыла поверхностный слой своего объекта, под которым появилось какое-то отверстие. Они наклонились и стали вглядываться в него, но ничего не могли увидеть, кроме абсолютной темноты. Из отверстия дул холодный сырой ветер.
— Я далек от мысли лезть на четвереньках в эту берлогу! — заявил Мэддок.
— Конечно, нет. Но… — Шарлин немного подумала, затем подрегулировала свой чоп.
Теперь он испускал вперед сноп огня, более яркого, чем самый мощный прожектор самого современного электропоезда. Она, направив свет внутрь отверстия, стала поворачивать чоп в разные стороны. Выглядывая из-за ее спины, Мэддок мог различить особенности освещаемого ландшафта. Он увидел деревья и газоны, а чуть подальше какую-то низкую стену.
Мэддок оторвал взгляд от окна и, выпрямившись, посмотрел вокруг на бесчисленные узлы сплетенной паутины. Всюду была пустота, в которой не было ничего, кроме паутины. В то же время, заглянув опять в отверстие кокона, он увидел ночные деревья, а также остро пахнущую и сырую свежескошенную траву. Прямо под ними внизу было что-то наподобие бетонной водопропускной трубы, забросанной мелким мокрым гравием.
Шарлин протянула руку и сунула ее прямо в гравий. Ее пальцы почувствовали холод и сырость, и кусочки камня, которые она держала в руках, были так же реальны, как она сама.
— Все в порядке. Придется все-таки лезть туда, — пробурчал Мэддок.
— А твой друг?
— Стенелеос? Для него все просто. Вот так. — Мэддок щелкнул пальцами. Но как ни старался, он не мог скрыть чувство вины и грусти. — Может быть, я был не прав. Наверняка я был не прав, толкнув его. Но он либо захочет найти нас, либо нет. Он может позаботиться о себе лучше, чем заботился о нас! Ожидание у этой дыры ничего хорошего нам не сулит. Мы идем?
Шарлин колебалась. Оглянувшись, она посмотрела на Мэддока, потом на бесконечно длинную пещеру из сплетенной паутины и согласно кивнула головой.
— Да, это место плохо приспособлено для нормальной жизни. — Она подумала немного. — Но нужно как-то обозначить это место.
Сказав это и не подумав о том, что она обидела Мэддока, не считая его самого достаточно надежным свидетелем, Шарлин легко пролезла в черную дыру. Мэддок быстро последовал за ней.
Они лежали в небольшой дренажной штольне под мостом с низкими орнаментальными арками. Прямо на них лилась тонкая струйка холодной воды. На том месте, где была дыра, виднелся белый пузырь с такой же шелковой оболочкой, какую разрезала Шарлин; пузырь находился прямо над ними — на обратной поверхности бетонного моста в углублении, где мало кто мог обратить на него внимание.
— Куда же мы, черт возьми, попали? — поинтересовался Мэддок.
— Слезь с меня, и мы попробуем узнать это.
Мэддок, действительно, почти лежал на Шарлин после того, как они пролезли сюда. Смущенного этим, как ему показалось, непристойным, интимным контактом, Мэддока словно ветром сдуло в сторону. Попав в какую-то канаву, по которой текла вода, он при этом еще и промок насквозь. Шарлин выбралась из-под моста, затем наклонилась и протянула Мэддоку руку, чтобы помочь ему выбраться.
Была ночь, но небо светилось каким-то странным жемчужным светом, словно луна где-то за облаками была раз в сто ярче обычной. Мэддока поразили незнакомые остроконечные деревья, которые он смог разглядеть у подножия холма. Воздух был благословенно прохладным после изнуряющей жары пустыни, в которой Мэддок побывал совсем недавно. Он был прохладный и имел остро-соленый запах моря, который Мэддок очень хорошо знал и любил, живя на побережье. Он почувствовал и другие запахи: характерный запах нефти и смолы, идущий от промышленных предприятий, свежий ночной запах парка, аромат каких-то неизвестных ему цветов.