Мы пожелали друг другу спокойной ночи, но сон не шел ко мне. Признание подруги всколыхнуло воспоминания о том, как я, нагая, стояла перед Тони, как он гладил меня руками, как сжимал ягодицы, груди, бедра, будто я была глиняной фигуркой, которую он ваял. Как могла моя мать решить, что подобный способ «художественного познания модели» приемлем для скульптора, работающего с девочкой-подростком? Как она позволила своему молодому мужу так вести себя, не говоря уж о том, что подвергла меня тяжелейшему психологическому испытанию! Неужели ей не приходило в голову, что я могу переживать при этом как неприятные, так и приятные ощущения, подобно тем, которые испытывала со своим парнем Дженнифер. Или мать считала, что я слишком мала, чтобы принимать во внимание мою чувственность?
На соседней кровати тихо спала Джен и, наверное, видела во сне своего Уильяма. Да, любая девчонка ей позавидует! Я тоже мечтала о парне, о друге, который любил бы меня, ласкал, берег — так, как это бывает в кино или в романтических книжках. Как бы я хотела, чтобы только такие девичьи фантазии занимали меня по ночам, чтобы навсегда исчезли из моей памяти горящие глаза Тони, его руки, скользящие по моему обнаженному телу.
Долго мне пришлось бороться со сладостно-гнетущими мыслями, но в конце концов верх взял Его величество сон.
На следующее утро в Уинтерхевене раздался взрыв — проснулись все девочки и разом защебетали, засмеялись, захлопали дверями, затопали по коридорам. Замелькали ленты, книжки, косметички, зашуршали тетради. Впереди был новый учебный год с непременными радостями, открытиями и успехами. У меня появилась надежда, что в этой шумной, суматошной обстановке я смогу забыть свои беды и тяготы.
Все члены «клуба» были уже в сборе. С минуты на минуту ожидали появления Мари Джонсон. Как обычно с шутками, разговорами, мы отправились в учебный корпус. Темой номер один был, конечно, предстоящий танцевальный вечер. Встреча с аландейлской мужской школой стала уже традицией в Уинтерхевене. Я была счастлива, что смогу наконец-то присутствовать на таком мероприятии. Активнее всего обсуждалась вечная тема — что надеть. После лета каждая девочка хотела выглядеть эффектно и привлекательно.
Мы были в центральном холле, когда распахнулись двери и перед нами предстала Мари Джонсон. За ней тянулись бесконечные чемоданы. Мари выглядела великолепно: в ушах клипсы, глаза подведены, на веках тени. А наряд! Очаровательный белый тонкий свитер и длинная, широкая темно-синяя юбка. Дорого, красиво и со вкусом.
Мари шутливо приветствовала нас по-французски. Все девчонки с шумом бросились к ней. А она, повзрослевшая, уверенная в себе, с нарочитым презрением сморщила носик.
— Глаза бы мои не видели этого заведения. Мы здесь как мышки в мышеловке. — Она расхохоталась. — Ну здравствуйте, дорогие мои! Как же соскучилась без вас! — Мари обняла всех по очереди. — Я собиралась вчера приехать, но ничего не вышло. Пойду отдохну с дороги. Мисс Меллори в курсе, родители связались с ней. От уроков я сегодня освобождена. А вечером приглашаю вас к себе. Вас ждут парижские сувениры, а главное, подробности моего путешествия. Какой город… и какие мужчины!
— Мужчины! — с восторженным ужасом воскликнула Тоби.
— Да, мужчины, всех возрастов и мастей! До встречи.
В толпе подружек я отправилась в класс. Никто никогда не узнает о моем опыте общения с мужчинами. Печальный опыт, им не похвастаешься на заседании «клуба».
Предстоящее нашествие юношей не давало никому покоя. Накануне праздника Дженнифер созвонилась с Уильямом и неожиданно позвала к телефону меня. Она хотела, чтобы я поговорила с Джошуа, его приятелем. Я отказывалась, но Джен чуть не насильно всучила мне трубку. Я сделала недовольную гримасу и молчала.
— Поздоровайся! — велела подруга.
— Добрый вечер, — послушно сказала я и услышала приятный, низкий голос:
— Добрый вечер. — Возникла пауза. — Не совсем привычная ситуация, но Уильям хотел, чтобы мы поговорили перед завтрашним событием, и я…
— То же самое посоветовала мне Дженнифер, — поддержала я разговор, хотя это было нелегко.
— Что же, рад буду познакомиться. Уильям говорит, что Дженнифер очень высоко отзывается о тебе.
— Боюсь, она преувеличивает.
— Позволь не согласиться. Однако, в любом случае, с удовольствием приду завтра. Познакомимся по-настоящему.
Как уверенно, по-мужски он говорил!
— Я тоже буду рада, — произнесла я и смутилась, испугавшись, что мой голосок, напротив, совсем детский, тоненький. Я резким движением вручила подруге трубку и быстро ушла. Она еще несколько минут говорила с Уильямом, но, как только вернулась, я набросилась на нее: